А дальше я помню смутно. Вот народ отошел от удивления. Вот мы уже рассказываем друг другу анекдоты и клянемся в вечной дружбе. Вот к нам присоединился народ от соседнего костра, и еще, и еще. Вот песни поем. Вот я у костра танцую 'страстный танец восточных дев'. Вот Курц ругается. Основной смысл типа 'нечего ребенка спаивать'. Это он о ком? А как поэтично и многоэтажно выводит. Я не была уверена, что он вообще знает нехорошие слова. Жаль, что кроме основного смысла, я ничего не понимаю, видимо переводчик барахлит. Хочу понимать! А нет, все понятно. Вот он несет меня куда-то. Все.
Проснулась я где-то.
Кажется, это шатер Кравера. Ага, вот перегородка вроде похожа, только мы вчера на другой половине были. И как я здесь очутилась?
Вспомнила. Вот думаете, мне плохо, голова болит и похмелье в самом разгаре? А ни фига. Можете мне завидовать со страшной силой. В жизни похмельем не мучилась, хотя и бывали поводы, что называется 'редко, но о-о-очень метко'. Вот такая особенность организма.
А вот то, что помню все урывками, не есть зер гут. Я ничего важного не пропустила? Итак, вот я попить попросила. И мне налили. Интересно, а на что они рассчитывали? Что я не буду пить? Ну так 'чаек' у них просто замечательный, надо бы рецепт взять. Чтобы я вот такое вытворяла, это меня надо хорошо, очень хорошо напоить, а тут всего-то грамм триста и было то. Мы с подружками и много больше потребляли. А вот что я там с танцем изображала? Народу хоть понравились мои пьяные дрыгания? И что бы было, не появись Курц? Кстати, а что он там, на окраине лагеря, забыл? Он так здорово ругался, что я…
Что я что?!! Я застонала, и как я это сделала? Может, сейчас на трезвую голову все вернется обратно? Я же 'переводчик' испортила. Кажется. А может, нет?
Курц вошел неожиданно. В руках кружка. Протянул ее мне. И что там? Ммм, кажется вчерашний 'чай', но разбавленный. Потрясла головой и поставила нетронутый напиток на столик. Следопыт меня внимательно оглядел и начал лекцию о вреде пьянства в малолетнем возрасте. Я не сразу возмутилась. Вернее, я возмутилась сразу, как поняла о чем он. Просто 'переводчик' я все-таки 'сломала'. И теперь все слышала словно бы с запоздалым переводом. Так, лекцию о пьянстве я заслужила, тут можно и состроить покаянную физиономию и внимательно выслушать. Но при чем здесь малолетний возраст? Он что, опять?!
— Курц, я не ребенок! Когда ты поймешь? Запомни, а если страдаешь склерозом — запиши: я не ребенок! — и тут я замерла. Ура! От злости все почти вернулось на место.
— О, знаешь как здорово! Нет, ты меня не понял, — не следует проверять его терпение на прочность, — Я все объясню. Просто, понимаешь, когда ты вчера так классно ругался, я страшно хотела тебя понять. И что-то сделала, и перестала понимать все остальное, но зато понимала все, что ты говорил. И когда проснулась, я испугалась, что больше вообще ничего, кроме мата, понимать не буду. А вот сейчас я разозлилась, и стала снова нормально понимать. Только не так как раньше, а по-другому. Вот этому я и радуюсь. Правда, здорово?
Кажется, я его все-таки довела. Вон как покраснел и глазки сощурил.
— Курц, я, правда, больше не буду. Честно-честно, — тут главное самое искренне выражение лица.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? Хоть отдаешь себе отчет, какая у тебя аура воздействия?
— Ты о чем? — что за новости? Что за аура?
