— Конни, ты СакКарра-Ши, — очень ласково прошептал мне следопыт, — И если люди не умеют экранироваться от чужого воздействия, ты оказываешь на них влияние. Нет, не прямое воздействие. Только небольшое влияние. Но если это попадет на нужную почву, результат может быть очень плачевным. Ты понимаешь, что теперь всем тем, с кем ты вчера пила, очень сильно влетело. Причем они были, в общем-то, и не виноваты. Это ты их подбила напиться, разве нет?
Что? Я? За что? Вот только такой 'радости' мне для полного счастья и не хватало.
— И что? Мне теперь нельзя пить?
— Можно. Почему нельзя? Можно. Но о последствиях лучше думать заранее. И помнить, с кем можно, а с кем нет.
И он ушел.
Я опять рухнула на постель. Только чему-то порадуешься — и на тебе. Перед солдатами было стыдно. Они славные ребята, а я их так подставила.
Хотя да, лечить нервы так явно не стоит. Вон как я с местным языком влетела. Нет, вроде обошлось. Но теперь я очень четко понимаю, что говорю не на русском. И самой слова труднее стало произносить. Их сначала надо 'вспомнить'. Вот как это у меня получилось? Солнечное пламя чуть нагрелось. Взяла его в руку. Так, и с чего мы опять цвет меняем? Хочешь сказать, что это твои проделки? Отлично. Может, ты еще и разумный? Замечательно. А что еще скажешь? Может, это еще и не я тебя нашла, а ты меня? Прелестно. А что твой брат у того, с картинки, делал? И как на это реагировать? Молчишь и цвет обратно меняешь? Ну и ладушки. Я тоже с тобой говорить не желаю.
Жаль, что резерв резко уменьшился, процентов 15 осталось. Это он у меня такой маленький, или просто я не умею его экономно расходовать? А с пополнением его у меня "труба".
— Конни, ты не можешь помочь?
О, кажется, меня бить все-таки не будут, и даже простят.
— Ща иду. А что случилось?
— Выгляни из палатки, только плащ не забудь. Посмотри, можешь ли снять заклятье со всех людей.
— Эксплуататор! Но я попробую.
Одеваюсь и выхожу. Какой простор для трудоголика!
— Курц, ты только не волнуйся, но я не вижу пока ничего. Можешь меня разозлить?
— Да запросто, — ну чего так рычать? — Малолетняя алкоголичка!
— Курц, во-первых, не смешно, а во-вторых, я тут чувством вины маюсь, так что даже вот на столечко не разозлилась. Попробуй еще, а.
Ну что я такого сказала? Правду ведь. Тяжело вздохнув, пытаюсь за что-нибудь зацепиться. Вот когда надо разозлиться — ничего не получается. И главное, я опять крайняя. Взрослые мужики напиться решили, а меня виноватой делают! И вот о такой мелочи попросишь — разозлить, и то сделать не могут! Уууу!
Вроде получилось. По крайней мере, что-то такое стало вырисовываться. Лапша и пыльца. Хоть таких сеток как на Кравере нет. Интересно, а почему? Вот и спрошу Курца, пусть и у него голова поболит.
Только смогу ли я это массовым порядком сбросить? Тут главное понять как. Можно, конечно, подходить к каждому и стряхивать. Но, во-первых, это же надо объяснить свои действия, а во-вторых, элементарно долго. И хотя солнце еще высоко, часа четыре пополудни (неплохо я поспала), до вечера мне даже с десятой частью не управиться, если по одному.
— Курц, и как ты предлагаешь это организовать?
