Каждый выбор имеет последствия, и наш закончился двумя розовыми полосками на палочке.МайклВсю свою жизнь я знал только одно — что однажды я займу место отца за Высшим столом и буду править преступным миром Майами. Пока одно слово не отняло у меня будущее.Бесплодный. Мир тьмы и отчаяния поглощает меня, пока однажды ночью в темноте не появляется ангел, и в ее глазах я снова вижу будущее для себя. Но затем она исчезает, и я не знаю, что она забирает с собой больше, чем эту новую надежду… она забирает и моего ребенка.РоузПоследние десять лет я верила, что сбежала из темного мира, в котором правила моя семья, но я ошибалась.Вернувшись домой в Майами, я вынуждена вступить в помолвку, которую никогда не хотела, поэтому я бегу… прямо в объятия красивого незнакомца. Тьма внутри него манит к свету внутри меня, и я охотно поддаюсь запретным желаниям, которые он пробуждает. Если бы я только знала, к чему приведет наш выбор той ночью. Потому что правда либо объединит нас, либо уничтожит.
Январь
— Пожалуйста, взбодрись, Майкл. Твое ворчливое лицо отпугивает женщин.
Я пристально смотрю на брата и представляю, каково это — не иметь близнеца, прежде чем указать на очевидное. — У нас одно лицо.
— Но каким-то образом я все равно выгляжу лучше тебя.
У нас одинаковые светло-карие глаза и оливковый оттенок кожи, унаследованные от наших итальянских предков. Я стригу волосы коротко по бокам и длиннее на макушке, в то время как Рафаэль укладывает волосы длиннее, пока концы не завиваются вокруг ушей. Татуировки покрывают его руки и доходят до груди, тогда как у меня огромный рисунок ангельских крыльев, охватывающий всю спину.
Рафаэль хватает пару стопок водки с подноса на столе перед нами. Он протягивает одну мне, но я отмахиваюсь. — Мне это не нужно.
— Нет. Наверное, нет, — настаивает Рафаэль. — Но это поможет тебе быть более хорошим, — он помешивает спиртное у меня перед лицом. Когда я не клюнул на приманку, его лицо стало серьезным. — Я знаю, о чем ты думаешь, брат, но сегодня не об этом.
Нет. Сегодня вечером все о том, как быстрее всего разозлить Майкла, судя по всему. Прямо сейчас это выбор между грохотом музыки, от которой у меня болит голова, ослепляющими стробоскопами и тошнотворным запахом пота, висящим в воздухе.
Если бы не наш тридцать второй день рождения сегодня, меня бы здесь вообще не было. Дни рождения нужно праздновать, а в последнее время мне не хочется этого делать. Прошли месяцы, а я все еще борюсь с новостью, которая чиркнула спичкой и сожгла мою жизнь дотла.
Это одно-единственное слово отняло у меня не только шанс завести семью. Оно отняло у меня будущее.
Я всегда знал, какой будет моя жизнь. Она была высечена для меня с самого рождения. Как старший сын и наследник Данте ДиАнджело, дона итальянской мафии в Майами, я однажды займу его место во главе Верховного стола; трио преступных семей, которые контролируют все незаконные операции в городе.
Роль, к которой меня готовили и к которой я когда-либо был готов, единственное, что я когда-либо знал. Пока это не произошло.
Все из-за Закона крови.
Закона, который требует, чтобы лидер Верховного стола был женат и имел кровного наследника. Два года назад я выполнил половину этого условия, когда женился на Софии Михайловой, единственном ребенке Сергея Михайлова, лидера русской Братвы. Силовой брак, придуманный нашими отцами, чтобы объединить две семьи Верховного стола. Это сработало бы. Но после первого года нашего брака без детей я начал беспокоиться. А ко второму году я понял, что есть проблема.
Следует отметить, что наши трудности были вызваны не отсутствием усилий. В общем и целом, София красивая женщина. Она высокая, светловолосая и голубоглазая, с телом, за которое большинство женщин платят тысячи. Но секс с Софией никогда не был любовью. Это было необходимым средством для достижения цели.
От одной мысли об этом у меня болит голова, и я хочу почувствовать онемение прямо сейчас.
Я выхватываю стакан у брата и выпиваю алкоголь обратно. Жжение от жидкости в моем горле заканчивается слишком быстро, оставляя меня жаждущим большего. Я быстро опрокидываю еще два стакана один за другим, заставляя себя гадать, сколько алкоголя потребуется, чтобы утопить мои печали. Пять? Может быть, десять? Желая проверить свою теорию, я поднимаю руку, чтобы дать знак нашему официанту принести еще алкоголя.
— Скажи мне, Рафаэль. Что же сегодня вечером? — я смотрю на младшего брата. — Мне нечего праздновать. Завтра я буду таким же бесплодным, как и сегодня. Никакое количество пожеланий на день рождения ничего не изменит.
Сильно выдохнув, Рафаэль выпивает свой стакан и резко говорит: — Ну ладно. Иди утопи свои печали в бутылках с алкоголем сегодня вечером или найди кусок задницы, чтобы зарыть в него свой злой член. Черт, иди и взорви еще один склад Триады. Мне все равно, что ты решишь, Майкл, но, пожалуйста, сделай что-нибудь другое, а не сиди тут и порти мне хороший кайф.
Любой другой и его язык были бы на земле за то, что так со мной разговаривал. Но сегодня еще и день рождения Рафаэля, и вот я здесь, вымещаю свою злость на брате, когда у него есть все основания быть таким же несчастным, как и я. Чернила еще не высохли на моих документах о разводе, когда папа объявил Рафаэля своим новым наследником — титул, которого он никогда не хотел и не ожидал. Всего пять минут — это все, что разделяет нас в возрасте, но этого достаточно, чтобы я считался старшим.
Можно было бы подумать, что я буду испытывать неприязнь к Рафаэлю за то, что он забрал то, что по праву принадлежало мне с рождения, но это не так, потому что он больше, чем просто мой близнец и брат. Он мой самый близкий доверенный человек и мой лучший друг. Он прикрывает мою спину, а я его. Всегда. Нет никого, кому я доверяю больше, и он разделяет то же чувство.
Я тянусь за еще одной парой стопок и протягиваю одну Рафаэлю в качестве извинения, которое он принимает без комментариев.