Ее спина яростно выгибается на стойке, когда я опускаюсь на ее голую киску, вскрикивая, когда я провожу языком по всей ее длине. Я не спеша облизываю и глажу, пожирая ее, как угощение, в котором мне отказали. Когда я скольжу внутрь одним пальцем, она стонет, когда ее стенки жадно сжимаются, не собираясь отпускать. Добавив еще один, я работаю ртом, чтобы быстро подвести ее к краю. Она разбивается о мой рот, и я смакую каждую каплю, пока ее оргазм проходит через нее.
Поднимаясь с кривой улыбкой на губах, я слизываю ее соки с уголка рта и говорю ей: — Я знал, что ты будешь сладкой на вкус.
Без всяких колебаний она притягивает меня к себе и целует, не обращая ни малейшего внимания на то, что я все еще на вкус как она. Когда она стонет, я знаю, что ей это нравится.
Я расстегиваю рубашку и сбрасываю ее, наслаждаясь тем, как она пьет меня голодным взглядом. Я не злорадствую, когда говорю, что я красивый мужчина. Мои ежедневные тренировки включают в себя пятимильный забег, помимо прочего, таких занятий, как тяжелая атлетика и бокс, все это сделало меня с широким и мощным телом.
Ее взгляд опускается на мои трусы. Кончик моего члена протыкается через пояс, не в силах удержаться в обтягивающем материале. Она стягивает мои трусы вниз, и мой член выскакивает на свободу, большой, толстый и мощный. Ее рот открывается в милейшей маленькой букве «О», прежде чем она протягивает руку и гладит меня от основания до кончика, вызывая глубокий стон из моего рта.
Я тянусь вперед, хватаю ее за талию и разворачиваю ее, прежде чем она успевает отдышаться.
— Посмотри на нас, — рычу я ей в ухо и поднимаю глаза к зеркалу.
Когда она этого не делает, я наклоняюсь и хорошенько шлепаю ее по заднице. Она вскрикивает от удивления, но не от боли. Я продолжаю движение одной рукой к ее груди, а другой скольжу между ее скользкими складками, потирая ее клитор медленными, твердыми кругами, пока ее крики не превращаются в тихие стоны.
— Посмотри на нас, — повторяю я, покусывая ее между лопаток.
Наконец, она открывает свои опьяненные оргазмом глаза и встречается с моим отражением в зеркале. Мое тело поглощает ее меньшую часть, мои руки обхватывают ее, из-за чего трудно сказать, где она заканчивается, и я начинаю.
— Хорошая девочка. Теперь я буду трахать тебя, пока ты не забудешь свое имя и не сможешь только кричать мое.
— О, черт. Да, пожалуйста, — стонет она, когда я прижимаю ее к стойке.
Что-то терзает меня в глубине сознания, как будто я забываю важную деталь, но я потерян. Я закончил думать. Я хочу только чувствовать сейчас.
Сжимая основание своего члена, я медленно вхожу, дюйм за дюймом. Я смотрю вниз и с гортанным стоном наблюдаю, как ее киска принимает мой член, словно он был создан для неё. Она невероятно узкая, и то, как она сжимается вокруг меня, заставляет пот выступать на моем лбу. — Ты такая узкая. И такая идеальная. Ты принимаешь мой член, как хорошая трахающаяся девочка.
— Святой… — стонет она, прежде чем вздрогнуть, когда я скольжу по этому месту, которое на мгновение крадет ее слова. — Трахни — трахни меня, Майкл.
Наклонившись, я покусываю ее мочку уха, наслаждаясь тихим вскриком, вырывающимся из ее горла. — Держись за стойку, ангел.
Это единственное предупреждение, которое она получает, прежде чем я вытаскиваю и толкаю обратно так глубоко и так быстро, что даже я вижу звезды. Положив одну руку ей на затылок, я прижимаю ее к стойке, а другой шлепаю по заднице. Столешница заглушает ее крики, но этот звук только подпитывает меня. Я делаю это снова и снова, пока не пойму, что она будет чувствовать это каждый раз, когда будет сидеть в течение следующей недели.
Я вбиваюсь в нее, сильнее и быстрее, чем раньше, преследуя свое освобождение, но не раньше, чем она дает мне еще один оргазм. Собрав ее волосы в руку, я использую их, чтобы притянуть ее вертикально к своей груди. Изменения угла достаточно, чтобы вывести ее оргазм на поверхность. Ее стенки спазмируются и сжимаются вокруг моего члена, и я знаю, что она близко.
— Кричи мое имя, — приказываю я.
Одного щелчка моего большого пальца по ее сверхчувствительному клитору достаточно, чтобы она изверглась вокруг меня, выкрикивая мое имя, когда она развязывается. Не в силах больше держаться, я изливаюсь в нее. Ее стенки выдаивают каждую каплю из моего члена.
Я кладу голову на изгиб ее шеи, мое сердце колотится, мое дыхание выходит быстрыми порывами воздуха. В редком проявлении привязанности я поворачиваю голову и целую ее мокрую от пота шею, прежде чем выйти с неё.
Я надеваю трусы, прежде чем поднять ее платье и отдать ей. Она задирает его, когда внезапно замирает, и я встречаюсь с ее испуганным лицом.
— О Боже. Мы не использовали презерватив, и я… я не принимаю противозачаточные. О чем мы думали? Мне нужно будет принять таблетку на следующее утро, а как насчет болезней? Я знаю, что я чиста, но я не…
— Успокойся.
— Не говори мне успокоиться. Это серьезно, Майкл.
