Когти впились в ладони, оставляя кровавые борозды. Дыхание участилось. Кубки избивают Джека, срывают спасение Арика. Хотят прикончить меня саму. Какой-то поганый старик норовит меня обезглавить.
Ти никогда не появится на свет. При этой мысли красная ведьма освирепела.
— Я верну тебя,
На теле вспыхнули глифы, волосы начали менять цвет.
— Последнее предупреждение, — сказала я Лоррейн, — отпусти нас… иначе заплатишь цену.
— И обречь землю навеки? Ни за что!
Сзади послышался крик Джека:
— Эви, берегись!
Я обернулась и увидела винтовочный приклад, летящий мне в лицо.
Не могу поднять голову. Не могу понять, что происходит.
В висках стучит. Щека и нос пульсируют болью. По лицу течёт кровь? Мои волосы ей буквально пропитаны.
Стражи связывают мне руки. Один проводит ножом по запястью, чтобы набрать крови в приготовленную чашу. Они хотят наполнить новую, взамен той, которую Лоррейн швырнула об стену, или просто пытаются ослабить меня перед казнью?
Словно издалека я слышу, как Джек кричит, что мне нельзя терять больше крови.
Король Кубков поднял меня на руки. Джек начал метаться как безумный, и стражи снова набросились на него. Одному он всё-таки сумел нанести сильный удар головой, но со связанными руками…
Лоррейн грациозно подошла ко мне, шурша платьем, и тихо сказала:
— Ничего личного, милая, так что не бери на свой счёт. Воспринимай это как фантазию. Отдайся грёзам, и скоро всё закончится.
Я попыталась вывернуться из хватки Короля.
— Расслабься… — произнесла Лоррейн умиротворяющим голосом и неожиданно резко скомандовала охранникам: — Пристрелить кайджана.
Джек затих.
Я вонзила зубы Королю в запястье.
— Ах ты стерва! — крикнул он, выпустив меня из рук.
Я упала на окровавленный деревянный пол, подняла голову и увидела стража, целящегося прямо Джеку в голову.
— Эви.
Щёлкнул взводимый курок, и мы встретились взглядами.
Растительные стебли обездвижили всех… так же, как когда-то Циклопа. Неужели глубоко в душе мне не хочется убивать Младших?
Только Джек остался невредимым. Сначала он был шокирован моей выходкой, но быстро овладел собой.
Кубки оказались в ловушке, словно пришпиленные булавками бабочки. Они не могут ни встать, ни дотянуться до оружия. Крича от боли, пытаются освободиться, но только наносят себе еще больший вред.
Я разрезала когтями наручники. Смахнув с лица липкие от крови волосы, поднялась на ноги и направилась в сторону Лоррейн.
Она подняла голову и проскулила:
— Нет, нееет!
Я прошагала между стражниками, плюющимися кровью. Вслед посыпались обвинения, что я вынашиваю выродка и обрекаю Землю на гибель.
— Не предвидела этого, да? — спросила я Лоррейн.
Вот если бы она попыталась рассмотреть в будущем ещё что-то помимо моей беременности.
— Понимаешь, сейчас я сама не знаю, чего от себя ожидать. Так что у тебя и шансов-то не было.
— Пошла ты! — крикнула она, не обращая внимания на струйку крови, стекающую изо рта. — Это воспоминание будет преследовать тебя вечно.
— Ха. Думаешь, это худшее, что я видела? Даже не близко. Тем более это всего лишь фантазия, так ведь? Но я могу превратить её в ночной кошмар. Хочешь, прикажу стеблям прорасти внутри тебя? Заменить каждую твою вену? — я скомандовала побегу проткнуть её правую ногу, и Королева закричала. — Либо можешь со мной поговорить. Это правда, что нет другого способа убить Повешенного? Или ты мне солгала?
— Поклянись, что не убьёшь нас… и я всё расскажу.
Я склонила голову.
— Хорошо. Даю слово Императрицы.
— Петля уничтожена… её больше не существует! И я этому рада!
Почему-то я ей поверила. Выходит, после стольких недель ожиданий всё кончено, и Арика уже не спасти?
— Как убить Рихтера? Как он должен умереть в этой игре?
— Повешенный… убедит Императора покончить собой.
У меня чуть челюсть не отпала. Тогда что помешает ему поступить так же с моими друзьями… и с Ариком? Повешенный выиграет игру. Зло восторжествует.
Я, конечно, не хочу, чтобы Рихтер победил, но и Полу победы никак не желаю.
И тут мне в голову пришла идея. А ведь я сама могу создать такую петлю. Нужно просто сотворить веревку и с её помощью казнить двенадцать злодеев. И в моём распоряжении как раз оказалась целая свита преступных душ.
