— Итак, вы — Гарри Поттер, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения? — начал Фадж.
Он сказал.
— Вы уже имели предупреждение от Министерства?
Он сказал.
— Понимая, что вы находитесь с магглами, среди магглов и в присутствии магглов?
Он сказал.
— Вы раньше лечили раненых? — вдруг вступила Амелия.
— Немного.
— Но вы вылечили своего кузена успешно?
— Я не дал ему умереть.
Поднялся цепкий шепоток: это была прямая отсылка к нормам о чрезвычайных обстоятельствах. Прямее некуда — Амелия Боунс отчетливо злилась.
— Профессионализм мистера Поттера мы можем обсудить и позже, — Фадж притворился, что реальность не воспринимает. Ну что же, реальность существует сейчас только в протоколе и в вердикте — вердикт огласят сразу, а протокол можно и вычистить. — По мне, чем серьезнее вмешательство, тем опаснее.
— Мистер Фадж, — Гарри поднял голос. «Именно так, не Министр». Он знал, как говорить в этом зале, и теперь отраженный звук наотмашь бил по ушам переднюю скамейку. Простите, мадам Амелия, но ваши спутники этого заслужили. — Не притворяйтесь, что вы ничего не поняли. Я бы хотел воспользоваться своим правом защищать себя.
— Невозможно, мистер Поттер, — раздался знакомый детский голосок. О, вот уж кого ждет интересный год. — Вы несовершеннолетний.
— Однако меня судят полным составом Визенгамота, а в его Принципах такой оговорки нет, мисс, — не мадам, куда ей, — Амбридж.
— С чисто нормативной точки зрения он прав, — констатировала Амелия. — Несовершеннолетних полным составом просто не судят, Министр.
— Так, я знаю, кого судит и кого не судит Визенгамот, — недовольно буркнул тот. — Уж если Поттер отказывается от защитника, — он триумфально покосился на пустующее кресло Верховного Чародея, — то мы не властны ему помешать. Итак, обвинению все ясно. У защиты есть вопросы? — он говорил быстро, пытаясь сбить мальчишку.
— Вы даже не представляете, сколько, — улыбнулся Гарри. Где, черт подери, Дамблдор?! — Ладно, защита хотела бы обратить внимание на две возмутительные процессуальные ошибки, допущенные мистером Фаджем, — снова шепотки. — Моего подзащитного, в роли которого выступает один молодой я, целиком оправдывают два обстоятельства.
Стелющимся шагом Гарри прошелся вдоль передней скамьи. Никто не призвал его к порядку.
— Первое. Декрет об ограничении магии несовершеннолетних, — слово «разумном» Гарри преднамеренно опустил, — в статье седьмой предусматривает правомерность применения магии в случае, если жизни несовершеннолетнего, других магов либо даже магглов — «даже», мистер Фадж, это цитата, — он хмыкнул. — Так вот, если их жизни угрожает явная опасность, а оказание помощи взрослым магом согласно аналогичной Двадцать Шестой статье Статута о Секретности не представляется возможным, — Гарри глубоко вдохнул.
— Это в том случае, если вы докажете, начал Фадж, но Гарри просто не обратил на него внимания. Если бы не попытки Фаджа организовать показательный процесс, он мог бы додуматься просто удалить Поттера из зала суда. Но министр жаждал крови — с самого июля.
— Это, значит, раз. Два — в Статуте о Секретности есть гораздо более интересная статья. Шестнадцатая. Предусматривающая исключения из него.
— Минуточку, — Фадж замахал руками, — Декрет не ссылается на Статут в этом вопросе.
— А в преамбуле — ссылается, — усмехнулся Гарри, — и декларируется документом подчиненным. Мистер Фадж, вы его вообще читали?
— Кхи-кхи, — попыталась вступить Амбридж, но заткнуть Поттера — задача как минимум для отделения авроров.
— Ита-ак, — кровожадно продолжал Гарри, а Амелия Боунс коротко кивала при каждом слове, — статья Шестнадцатая Статута предусматривает — в пункте В — родителей и родственников магглорожденных учеников, как исключение из положений Статута. При применении мною магии присутствовало, укажу, только семейство Дурслей — а чего бы им не присутствовать в собственном доме? За запертой дверью и закрытыми окнами?
— Однако Дурсли вашими родителями не являются!
— Являются опекунами, — отмахнулся Гарри, — но тут вы меня поймали, в самом Статуте опекуны не прописаны. Мадам Боунс, кажется, эту дыру стоило быть закрыть.
— Извините, мистер Поттер, древнее право вообще несовершенно, — теперь уже Амелия улыбалась. Едва видимо, но улыбалась. — Вспомните Турнир и контракты его.
— Ой, и не напоминайте! — улыбнулся и ей Гарри. — Так вот, дело в другом. Дурсли являются исключением не поэтому. Петунья, урожденная Эванс, является сестрой Лили, урожденной Эванс, магглорожденной волшебницы. Ее муж вступил с ней в брак еще до смерти четы Поттеров и, таким образом, тоже попадает под пункт В.
Фадж повял было, но тут же на свет снова выползла Амбридж.
— Мистер Поттер, вы, кажется, забыли о своем кузене.
— Мистер Поттер ни о чем не забывает, — Гарри послал Амбридж обворожительную улыбку. — Мистер Дадли Дурсль находился без сознания. Все время процедуры.
— И, надо полагать, никто не может это подтвердить?
— Ну почему же? — вдоль шрама сбежала крохотная капелька пота. Если не явился Дамблдор, то... ладно, рискуем. — Пошлите, пожалуйста, пристава в коридор и пригласите свидетеля защиты.
