Остальные, напротив, притихли, и притихли нехорошо. Всем предстояло дома объясняться с родителями, передавать обрывки слухов и выслушивать бесконечные куриные советы насчет осторожности и умеренности. Каждый магглоржденый, каждый полукровка думал — приедут ли его встречать мама с папой, или началось уже всерьез. И все без исключения опасались приехать в сентябре и просто уже не найти Хогвартс на месте.
Разумеется, Поттеру это все было глубочайшим образом по барабану. Он знал, что сейчас угроза почти на нуле — до следующего побега из Азкабана. Не то чтобы он задержится — но пока что руки у Волдеморта откровенно коротки.
Инструктаж на лето он тоже благополучно успел провести: чины ФОБ клятвенно пообещали далеко от себя монету с протеевыми чарами не откладывать, за газетами бдить, план тренировок выполнять. Люди, кажется, до сих пор не верили, что они состоят в чем-то уже почти официальном, но на этот счет одна идея у Гарри была.
Именно в связи с этим два десятка самого испытанного народу получили приглашения на Гриммо на тридцать первое июля. Подобно основателю иезуитов, о которых Гарри читал одним дождливым летом, Поттер давал праздник своим офицерам. Но до этого еще целый месяц.
Так что можно было расслабиться и расположиться себе на полке полулежа, обмахиваясь свежим «Видящим» — Рита успела.
Некролог по Дамблдору, конечно, вышел торопливым и скомканным, но народ просил хоть какой-то информации, и разворот «Видящего» был куда как щедрее, чем полпередовицы «Ежедневного пророка»:
«...Разумеется, директор хорошо знал Того-кого-не-стоит-называть. Нет, этот человек не сдался бы так легко, если бы в нем осталось хоть на палец жизни — он бы постарался вернуться. Поэтому с первыми знаками возвращения старого врага Дамблдор начал вновь собирать тех отважных патриотов, с которыми когда-то противостоял злу в Первую войну. Да-да, в Первую, теперь ее будут называть только так...»
«...Кажется естественным, что полная, вслед за Фаджем, импотенция министерства несовместима с войной, какой помним ее мы, люди семидесятых. Мы не привыкли к тому, чтобы верхи отказывались от борьбы, когда мы еще можем драться. Но наши дети, уже выросшие в обстановке хвастливого наплевательства всякого министерского руководителя, без лишних слов сразу же взяли борьбу на себя...»
«...Как знать, как повернулись бы события, если бы не предательская атака сумасшедшего Крауча? Сумел бы директор Дамблдор в очередной раз устраниться от дел, сохраняя за собой моральное лидерство среди здоровых сил Британии, или все же осознал бы, в чем его долг и стал бы, наконец, Министром магии вместо нашего пошлого паяца, еще вчера именовавшего себя «Верховным Правителем», нет, вы подумайте!..»
Гарри только взбил за спиной подушку, только стянул наконец ботинки, только начал цитировать Гермионе особенно обеспокоенные фразочки, как дверь со скрежетом открылась. Сьюзи Боунс кивнула друзьям, проходя внутрь вместе с уменьшенным чемоданчиком.
— Никто не против, если я займу четвертое место?
— Мы только за, — ответил за всех Гарри, и Рон поднялся с полки, натирая старостинский значок рукавом.
— Так, Гермиона, все это здорово, но надо и поезд обойти, — сказал он, приветственно кивнув Сьюзи в ответ. — А то с народом теперь Мерлин знает что творится.
— Бог мой, Рон Уизли вовремя вспомнил о делах. В лесу подох огромный паук, я полагаю? — Гермиона тоже поднялась, глядя на Сьюзи раздумчиво. — Да, Гарри, мы надолго, так что если повезут тележку, будь добр, нам тоже кофе закажи.
Они удалились столь резко и слаженно, что с полминуты Гарри со Сьюзи смотрели на закрывшуюся дверь. Поттера сейчас преследовало нечто вроде обратного дежа вю — он хорошо помнил вломившегося в точно такую же дверь год назад не в меру пронырливого Уизли.
— Сядь ко мне, пожалуйста, — сказал он, подбирая ноги, и Боунс немедленно влезла на полку, уже аккуратно снимая школьные ботинки. Гарри сперва просто приобнимал ее за плечи, но, когда девушка наконец закончила с обувью и развернулась к нему, Поттер нашел себе занятие поприятнее. Целуясь с Боунс вдумчиво, не отвлекаясь и без драматического окружения, он все больше понимал, как ему этого не хватало.
Нет, были подводные камни... но это чуть подождет.
— Ну что, мой Лорд, жив еще? — засмеялась Сьюзи почти ему в губы, и сейчас Поттер даже не стал ее поправлять. Слишком удобно. Слишком много другого нужно обговорить.
— Ага, хотя сам не понимаю, чего ради, — Гарри мягко поглаживал девушку вдоль спины. Преувеличенно медленно — даже полностью одетая, даже во всей этой глухой школьной форме юная Боунс волновала куда как посильнее одетой в одну пену Дианы. — Столько чертовых разговоров, так мало действий.
— Не скажи, не скажи. Тут все чуточку сложнее, — задумчиво говорила Сьюзи, не забывая в точности в том же ритме массировать порядком саднящие еще после вчерашней ночи плечи Поттера. — То, что ты видел — это вроде объявления хода в шахматах. Заметил, что говорил Скримджер и что — тетя Амелия?
