— И что в этом плохого? — пожал плечами Гарри. — Рон — отличный парень. Но он очень уж долго полагал, что в это никто не верит, знаешь ли. И со временем низкое мнение о себе его б до добра не довело б! Оттуда обидчивость. Оттуда упрямство, — обстоятельно перечислил Гарри.
— Но при чем тут твои забавы?
— Позволь, я расскажу тебе одну историю? — Гарри дождался спокойного кивка Гермионы и заговорил, — Когда-то я немного пообщался — не спрашивай, где и при каких обстоятельствах — с одним парнем из Махоутокоро. Обсуждали мы боевые искусства, ну да про это тебе больше Шимус с Дианой расскажут, я так, мимо проходил. Но! Он, например, сказал мне, что «внутреннее спокойствие есть внешняя сила» — вот так, буквально. Мне тогда показалось, что я понял, о чем он.
Гарри глубоко вздохнул, пока Гермиона думала:
— Ну, я что-то такое читала в книжке по Древнему Востоку, но это было давно, уж прости.
— Так вот, со временем я понял, что у нас, в Европе, это работает не так. У нас, — Гарри помедлил, нагнетая эффект, — у нас «внешняя сила есть внутреннее спокойствие». Рон — лучший пример этого, Гермиона. Смотри, ему уже ничего никому не надо доказывать, так он не злится уже, кажется, даже на Снейпа — а вспомни, как он первое время на Виктора смотрел? Да и я… неплохой пример. Ты знаешь про Дурслей.
— Значит, ты обрел внутреннее спокойствие? — Гермиона в это явно не верила.
— Не поверишь, но нет, — пожал плечами Гарри. — Помнишь:
— Защищать и вести, Лорд Поттер? — прищурилась Грейнджер.
— Нет, — покачал головой Гарри. — Служить и защищать.
* * *
Гран-финал этого разговора, впрочем, наступил не здесь и не сейчас. Глубоким вечером, когда Хогвартс мирно спал, и только Филч чах над возвращенной наконец кошкой, опасаясь высунуть в коридоры нос, Гарри возвращался под мантией-невидимкой из ванны старост. Обогащенный парой интересных идей насчет Класса и сильно прибавивший в оптимизме — ну и чисто вымытый, раз уж все равно зашел.
Кто его знает, как он вообще заметил быстрым шагом восходящую к башне Гермиону? Все тем же пресловутым чудом мерлиновым, конечно. Да и то последовал Гарри за ней не сразу — боялся спугнуть. Да и сладости для горгульи расслабленный мозг придумывал как-то однообразно. Да и лестница была длинна и крута. Но он добрался.
Гермиона и директор Макгонагалл стояли по обе стороны портрета, будто хранители гербового щита. Симметрично, неподвижно, прямая осанка — жаль, не видно лиц, но они явно почти одинаковы. А с портрета вещал вполне велеречивый Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.
— …Так что, милые дамы, я понимаю, чем вы обеспокоены, — рассказывал он, будто всего прошлого лета не существовало, — и да, они действительно отчасти похожи. Смелость, упорство, вера в свою звезду, отстраненность. Печать трагедии — безусловно. Самолюбие — разумеется. Изворотливость, харизма, хитрость — пожалуй, пожалуй. Вот только Томас Реддл чувствовал превосходство там, где молодой Поттер, кажется, чувствует ответственность. Он может быть не слишком выдержан, может слишком уповать на силу там, где нужен анализ, и на знание там, где помогло бы понимание. Однако парень знает, что делает, — старый маг мгновение помолчал, и две гриффиндорки, старая и юная, вытянулись к портрету, как тростник на ветру.
— Я доверяю Гарри Поттеру.
____________________
Занятым выдался сентябрь, что и говорить. Суетливым. Гарри по большей части учил все новых и новых ребят в Общем классе — когда начнется, лучше иметь резерв побольше — но мир за стенами Хогвартса метался ничуть не менее заполошно. Да еще и местами как-то странно, будто нанюхавшийся отравы садовый гном.
Четырнадцатого сентября Гарри как раз задумал отдохнуть: посидеть со Сьюзи и Гермионой, посмотреть, как Рон добирает в квиддичную команду новых самодельных головорезов. Однако где-то на пробах Пикса к ним почти неслышно подсела Ульяна.
— Глядите, — шепнула она, передавая конверт через плечо назад и не отводя глаз от фланирующего перед воротами Уизли. — Брат прислал.
Более Долохова не сказала ничего, созерцая квиддич, а Гарри вместе с дамами склонился над извлеченной стопкой машинописных листов. После нескольких рукописных строчек на русском письмо переходило на отличный английский — документ адресовался именно Поттеру.
«Мистер Поттер! В газетах это будет завтра. Расшифровка моя, выбирал цитаты под публикацию и прогонял через машинку тоже сам, так что если что — простите. Сборище было рано утром в Марселе, в маггловском зале. Многие удивились. Много авроров, из Министерства — никого. Журналистов десятка два, из ваших — никого.
С надеждой на сенсации, Борис Долохов».
