– Мы сделали большое дело, – говорил он, внушительно оглядывая их. – Ведь в последнее время меркиты усилились, а наше племя ослабло. Они уже сделали набег на мое стойбище и на этом не остановились бы, это была только проба, разведка. Мне стало известно, что на следующий год они собирались на нас с большой войной. А мы пресекли их, разгромили и обезопасили наши северные границы… А самое главное, мы крепче сдружились с кереитами… – в этом месте у многих тысячников выступили на лицах насмешливые улыбки. Увидев это, Тэмуджин нахмурился и ожесточенно повысил голос: – Да, мы вместе с ними сходили в военный поход, и это сблизило нас. А то, что им досталась больше добычи, на это и смотреть не нужно – кто бы с нами пошел в этот поход, если не кереиты? Наши борджигины, что ли, или другие монголы?.. Да, мы теперь сблизились с кереитским ханством и это большое дело! Кто после этого посмеет нас тронуть? Нам теперь не страшны Таргудай со своими тайчиутами, и кто бы ни был другой. Вот какую помощь нам оказали кереиты – теперь наши семьи будут жить спокойно в своих куренях, не будут бояться никаких войн и нападок, будет мир в степи. Это надо понимать!.. А кереиты за это должны были взять что-то, и взяли. Но ведь и нам досталась немалая добыча, где вы найдете столько табунов и людей? Там тысячи молодых девушек, наши воины женятся на них, те родят нам новых воинов…
Слова Тэмуджина, наконец, растопили холод на лицах тысячников, понемногу они оттаяли и дальше совет пошел веселее. Долго обсуждали порядок движения в предстоящем пути, распределяли силы: каким сотням гнать скот, каким – пленных, кому идти походной колонной. Двум тысячам назначили идти по обеим сторонам, а одной – сзади, приотстав от основной колонны, на случай внезапных нападок врагов. Под конец, когда, приняв все решения и распив по чаше арзы, расходились по своим отрядам, тысячники уже смеялись:
– Отходить – не наступать, теперь осталось самое легкое.
– Только до дома добраться, а там и добычу будем делить.
– Верно сказал наш нойон, лучше дружить с кереитами, чем ссориться из-за каких-то табунов.
– Да и что говорить: от союза с кереитами нам больше прибыло, чем от какой-то добычи…
Тэмуджин, слушая, как они переговаривались у коновязи, разъезжаясь, успокоено подумал: «Ладно, хоть дошло до них… а будь здесь дядья мои Бури Бухэ да Алтан, что было бы?..»
Ночью Тэмуджина разбудили. У двери стоял Боорчи.
– Драка в курене, – сообщил он, – наши, киятские, разодрались с кереитами.
– Где? – Тэмуджин, не на шутку встревоженный, быстро нацепил ремень с оружием.
– На южной стороне, там наши соседствуют с кереитами, видно, выпили, ну и заспорили о добыче. Джэлмэ с несколькими нашими воинами разнимает их, но там такое заварилось, люди разгорячились, видно, что без нойонского слова не утихомирятся.
– Поехали! – Тэмуджин вышел из юрты и сел на своего запасного коня (черный жеребец был отпущен на попас). – Где Мэнлиг, Саган, другие тысячники, спят они, что ли?
– Они с вечера уехали в соседний курень, там они празднуют победу.
– Зовите сотника, пусть поднимает воинов и ведет туда.
Хлестнув коня, он поскакал между юртами. Всюду на внешних очагах горели костры, всюду воины, встревоженно вскочив, прислушивались к шуму на южной стороне; многие уже шли туда. Оттуда доносились крики.
Скоро при свете огней между юртами показалась большая толпа. Тэмуджин подъехал к одному из ярко горевших костров, оглядел толпу. Люди были возбуждены, многие были пьяны; собираясь кучками, они готовились идти на кереитов, располагавшихся за несколькими айлами.
К нему тут же подошел Джэлмэ.
– Что тут случилось? – спросил Тэмуджин.
– Была драка, несколько наших юношей ранены, у кереитов тоже потери. Мы кое-как разняли их, драчуны разошлись, но готовятся сойтись вновь, собираются толпами. Как бы до побоища не дошло…
Не дослушав, Тэмуджин тронул коня в гущу толпы, крикнул:
– Воины! Я Тэмуджин, ваш нойон, слушайте меня!
Гомонящая толпа смолкла; узнавая его при сумеречном свете костров, люди оборачивались, замирая.
– Приказываю всем разойтись!
Молчание толпы прорвали крики:
– Эти кереиты нашу добычу разворовали!
– Мы воевали, а они меркитские табуны угоняли!
– Что это за друзья!
– Хотим их проучить!
Тэмуджин слушал их и, видя, что ему удалось остановить толпу, притянуть их внимание, властным голосом спросил:
– Кто вам дал право вмешиваться в это дело? Разбойники вы или воины моего знамени? Я сам знаю, как решить все. А ну, где ваши сотники и десятники, пусть выйдут сюда! Быстро!
На свет костра один за другим вышли с десяток воинов.
– Кто из вас сотники, выйдите!
Вышли двое.
– Что за смуту вы допустили в войске? Какие вы после этого нойоны? – накинулся на них Тэмуджин. – Отвечайте мне!
– Мы хотели за вас отомстить этим меркитам, – сказал один из них, высокий, с темнеющим шрамом на левой щеке.
Другой тихим, доверительным голосом признался:
– Мы хотели по-своему наказать их, думали, вам самим неудобно из-за табунов ругаться с ханом, а тут будто воины сами подрались, где не бывает, а вы будете не при чем.
