Сдерживая радостное смущение, Зина молчаливо смотрела на фотографию, и многое ей припомнилось; вспомнила она и то, как печально оборвались ее встречи с Темыром. Он не прислал ей ни одного письма.
Продавец вышел из-за прилавка и тоже заинтересовался карточкой.
Девушке казалось, что не фотографию, а ее сердце разглядывают эти люди. В ней снова вспыхнула доверчивая любовь к Темыру. Пусть много обид, и пусть нет надежд, - любовь все-таки живет!
Зина боялась, что ее чувство поймут, и поэтому она решила скрыть его под простой вежливостью и сказала:
- Он и в селе был хорош, а теперь стал еще лучше.
И как ни в чем не бывало протянула фотографию Михе. Тут же, украдкой бросив взгляд на конверт, лежащий на скамье между нею и Михой, она прочла адрес.
Миха был так поглощен письмом Темыра, что и не заметил быстрого взгляда девушки. Он подул в конверт и, вкладывая в него письмо и карточку, заметил:
- Из него вышел настоящий человек. Знали бы вы, что он пишет!
Зина спросила будто равнодушно:
- Что же он пишет хорошего?
Она опустила глаза, чтобы не выдать их блеска.
- Успехи, Зина, большие успехи! Темыр переходит на следующий курс. Ну, как не сказать, что он молодец…
Зина молчала только потому, что много раз про себя повторяла адрес Темыра. Она должна запомнить этот адрес и, когда придет домой, записать его.
Зина тихо поднялась и спокойно подошла к прилавку. Посмотреть на нее - словно уже позабыла об этом письме. Она попросила дать ей катушку ниток, сахар и кусок мыла.
Когда Зина выходила, милиционер весело вытянулся перед ней и опять козырнул, а Миха внимательно и грустно посмотрел девушке вслед; он понимал, какое впечатление произвело на Зину письмо Темыра.
Дома Зина еще сильней почувствовала, что любовь разрывает ее сердце. Отцовская хижина показалась такой маленькой, Зина задыхалась…
Её пугало это страшное состояние, пугало то, что она и теперь отчетливо видит перед собой Темыра с галстуком, с волосами, зачесанными назад. Он неприветливо, с укором глядит ей прямо в лицо и молчит. Все-таки пусть Темыр объяснит ей, почему разлюбил, охладел, что помешало их любви!
Зина не понимала, что случилось, и вспомнила его слова: «Если можешь, жди меня, пока не отомщу». Но вот он в Москве, - кому же он там мстит? «Темыр обманывает тебя», - припомнились ей слова, сказанные Мыкычем. Для кого-то Темыр принарядился там, в Москве, и эти, по-другому зачесанные, волосы и галстук нужны ведь не ему, а кому-то другому, - не правда ли?
И девушке уже казалось, что Мыкыч сказал правду. Что ж, и омерзительные, лживые люди иногда правдивы. Разве письмо должен был получить Миха, а не Зина? Слезы душили ее, и она думала: бог весть, отомстит ли Темыр кому-либо, но уж, несомненно, он станет ученым, позабудет Зину…
Сидя за своим столиком, девушка писала на листке большими буквами: «Москва, Коммунистический университет трудящихся Востока», глядела на эти слова и не могла собрать мысли, не могла успокоиться. Взяла другой листок и, вздохнув, написала еще более крупными буквами: «Москва, Коммунистический университет…»
Зина бросила листки в угол, вышла на двор и до наступления темноты бродила по траве, ни разу не присев. Обессиленная, ужасаясь дали, она думала о том, что ее Темыр в Москве. Она легла спать, но тяжесть не покидала сердца, и только она смыкала веки, как перед нею вставал Темыр такой, как на карточке, - с зачесанными назад волосами.
Уже после полуночи Зина задремала, и тут же ей приснился страшный сон: она с Темыром сидит в этой комнатке, у зеркала, за которое он когда-то сунул свое письмо, и Темыр то полон любви к ней, то в необъяснимом бешенстве сжимает ей руки и кричит, что она не смеет его любить.
Проснулась Зина перед рассветом, измученная, с головной болью, она несколько раз присаживалась к столу, чтобы написать письмо любимому, но рука не повиновалась.
Зина неожиданно подумала не о том, что ей трудно будет объясниться с Темыром, а о том, что он не станет читать ее каракули! Он студент. Он будет другим, ученым. Он овладевает большими знаниями, а что она - отсталая, деревенская девушка! Она хотела в сущности успокоить себя тем, что их разделяет одна лишь разница в знаниях. Зина гнала от себя более страшное, она чувствовала это страшное, но в чем оно - не знала.
Время шло. Мыкыч настойчиво посещал дом Ахмата. Теперь, когда Темыра нет в селе, а старик Ахмат взят в руки, Мыкыч мог на многое надеяться в отношениях с Зиной! Как-то утром Ахмат торопил Селму приготовить еду, он спешил на работу. По другую сторону очага, в котором трещали горящие поленья, уже сидел Мыкыч и, обдумывая что-то, поминутно покручивал свои черные усы.
- Конечно, - продолжал он, - ты, Ахмат, говоришь правду: посеяли вы больше, работали лучше. Верно!… Но я почему-то боюсь - в этом году у вас будет не особенно богатый урожай. Слишком много недовольства среди тех, кто вырастит этот урожай, а того, чем люди недовольны, не любит и бог.
- Что ж…
- Лучше было сделать так, как мы с тобою говорили когда-то, помнишь, на молении: вышли бы спокойненько из колхоза и зажили вольготно, как жили в старину.
