Надя решительно отвергла его предложение - она не ходит в рестораны и уже обедала. Она согласилась пойти в кино. Темыр извлек из кармана «Вечернюю Москву». Остановившись возле нового здания гостиницы «Москва», они вместе стали смотреть в отделе объявлений, что идет в московских кинотеатрах, потом направились вверх по Тверской в кино, которое москвичи еще называли по-старому «Ша нуар», что значит «Черный кот». «Странное название на улицах социалистической Москвы. Не так легко искореняется старое даже в самой Москве», - подумал Темыр.
Они прошли угол улицы, где вчера встретились, еще не зная друг друга. Смеясь, они вспомнили об этом, так как Темыр чуть не упал на этом же месте второй раз, правда, в шутку.
- Это ничего, что наша встреча была случайной, - сказала Надя. - Если бы я заметила в вас хоть что-нибудь дурное, я бы никогда с вами не встретилась больше.
- Наше знакомство не было случайным, - ответил ей Темыр.
- Почему?
- Если б вы были другою, я тоже не стал бы даже разговаривать с вами!
- Разве у вас нет других знакомых девушек? Вы третий год в Москве…
Надя слегка улыбнулась, искоса посмотрев на Темыра. Он покачал головой:
- Ни одной нет.
Надя промолчала, поглядывая на Темыра. Что-то он еще скажет о себе?
Темыр добавил:
- Мне некогда. Я учусь и хочу учиться по-настоящему. Я должен принести хоть какую-нибудь пользу моему маленькому народу.
Надя просила рассказать, как он учится, какие у него товарищи.
- Раньше я думал так. Самые близкие люди - родственники и те, которые говорят на моем языке. Теперь у меня другое представление, совсем другое. Я понял, что такое товарищество всех советских людей, что такое братство и дружба народов. Это, по-моему, самые святые слова, это - самая святая для меня дружба!
Наде нравились его ответы и жар, с которым он говорил. Он показал ей фотографию, где он был снят со своими друзьями.
- Это Игнат, он - якут. Какой хороший человек!… А это прекрасный товарищ - узбек Гафур… У меня немало таких друзей.
- Вы многому научились в Москве?
- Самое главное, чему я научился, - ответил Темыр, - это еще сильнее любить русский народ, любить Москву.
Они незаметно дошли, как вчера, до памятника Пушкину. Увлеченные разговором, они ничего не замечали вокруг. Порой Темыру казалось: это он идет с Зиной по лесу, и под ногами шуршит сухая трава. Он распахнул пальто. Ему теперь не было холодно. Воздух чист и свеж. Уже чувствовалось дыхание весны. Разрумянившаяся, какая-то вся сияющая, шла рядом с ним Надя, крепко держась за его руку. Неужели они только вчера познакомились?
Перейдя площадь, они очутились возле кино. У кассы стояла очередь. Толпился народ. Только что был выпущен первый советский звуковой фильм «Путевка в жизнь»… Надя, не выпуская руки Темыра, стояла с ним в очереди, она спрашивала его о фильмах, о новых пьесах. Темыр ходил с товарищами на все новинки. Но он признался ей, что никогда раньше, до приезда в Москву, не бывал ни в кино, ни в театре.
- Выходит так, будто у вас две жизни: одна была там, другая - здесь, в Москве? - спросила Надя.
- И у нас будет, как здесь. Уже многое переменилось.
Темыр вспомнил свой приезд домой, разговоры с Михой, Арсаной. А Надя внимательно оглядела Темыра.
- А вы, по-моему, ничем не отличаетесь от москвичей!
- Все-таки отличаюсь.
- А чем?
Темыр не сразу ответил. Как ему было признаться этой москвичке-комсомолке, что он - кровник? Он остро почувствовал, что здесь об этом стыдно даже сказать.
- Я все-таки абхазец, - ответил он.
- Ну и что же? Какая разница? - горячо сказала Надя. - Я - русская, вы - абхазец. Ваши друзья - якут и узбек. Разве мы не все, прежде всего, советские люди?
- Конечно, советские люди.
- Вы - студент, и я - студентка… Вы из деревни, и моя бабушка до сих пор живет в деревне, теперь она - колхозница… Вы - кандидат партии, я - комсомолка… Мы будем работать и жить для одной цели. Какую же вы чувствуете разницу между нами?
Чтобы не тесниться в очереди, они, запомнив свое место, отошли в уголок возле телефонной будки и, стоя лицом к лицу, вели разговор, все более сближавший и волнующий их.
- Мы останемся без билета! - Темыр побежал к кассе, чтобы занять свою очередь.
Через минуту они поднимались по лестнице в фойе, где играл оркестр. Темыр купил Наде плитку шоколада. Он во всем хотел быть не хуже любого молодого москвича!
Но на последний вопрос Нади он не ответил. Однако этот вопрос растревожил его не на шутку. Кто же он в самом деле: настоящий советский человек, гражданин Советского Союза, коммунист, или человек, обремененный наследием старых обычаев и родовых законов? Темыр продолжал думать об этом, глядя на экран. Занимательный й правдивый кинорассказ о том, как беспризорные ребята перевоспитываются руководителем-коммунистом, как отчаянный и почти совсем потерянный для общества Мустафа становится честным и дельным парнем, увлек Темыра. Трудновато пришлось бедному сироте-беспризорнику. Но и он исправился под влиянием новой среды, получил «путевку в жизнь».
«Многих людей еще надо перевоспитывать. Но разве это оправдание ему, Темыру?» - размышлял он.
