- Ничего, будет хорошо. - Маленькие глаза якута светились верой в будущее. - Она не виновата. Родственники виноваты.
- Нет, у меня другой взгляд, - подумав, сказал Темыр. - Любовь это не мяч, который можно бросить и гоняться за ним.
Темыр, взяв книгу, лег на кровать. Он положил ноги на металлическую спинку и опять отложил книгу в сторону.
- Знаешь, что я тебе посоветую? - он повернул голову в сторону Игната, снова усевшегося за упражнения. - Я посоветую тебе совсем другое. Поступи иначе.
- Как?
- Поедем на следующее лето со мной к нам, в Абхазию. Ты должен увидеть наш край.
Об этом они часто говорили. Абхазия и Якутия. Что может быть противоположнее по своей природе? Что дальше друг от друга? Теперь они сблизились. Люди стали родными по духу. Темыр рассказывал о красотах Абхазии и чудесах её растительного мира. Игнат с не меньшим увлечением говорил о своей суровой и прекрасной, тоже полной богатств Якутии, о стране, только начавшей пробуждаться. И они прониклись взаимной любовью, хотя их предкам и во сне не снилась такая дружба.
- Приедешь к нам, я тебя познакомлю с хорошими девушками. Кого-нибудь полюбишь. Это бывает даже случайно. Девушки у нас славные. Полюбишь и женишься. Вот так будет лучше всего.
- Ты шутишь, Темыр?
- Почему?
- Потому что… - Игнат взглянул мельком в зеркало. - …Я могу понравиться у себя в Сибири. Наши девушки считают меня даже красивым. Вряд ли я могу понравиться вашим красавицам.
- Нет, ты не прав, Игнат Федорович! - Темыр вскочил с кровати. - Разве мы все не одинаково советские люди? Какая разница - якут ты или абхазец? Ты очень хороший человек, Игнат. И наша хорошая девушка полюбит тебя. У нас умеют любить. Если полюбит, не забудет до смерти.
- Но разве поедет со мной в Сибирь, в Якутию?
- Полюбит - поедет!
Темыр сам не знал, почему он с таким жаром уговаривает своего друга. Ему казалось, что его беде легко помочь. Пусть он только поступит так, как советует Темыр.
Но Игнат повторил опять свое:
- Понимаешь, ту девушку никогда я не смогу забыть.
- Но она же тебе изменила?
- Да, конечно, но… Но она не виновата в этом. Обычаи заставили ее подчиниться. Понимаешь?
- Понимаю… - мрачно ответил Темыр. Ох, как хорошо он знал силу обычаев!
Оба молчали.
- Ты знаешь, Темыр, - начал Игнат через некоторое время, переменив тему разговора, - я человек такого склада, что ничего не решаю сразу. Я всегда хочу еще раз спросить себя: а не надо ли, Игнат, вдуматься тут поглубже?
- Это говорит о твоем достоинстве.
Игнат продолжал:
- Приехав сюда на учебу, я узнал много нового, того, чего совсем не знал раньше.
- Я тоже.
- Чего стоит наша дружба! Такого университета в мире не было.
Мы должны выйти отсюда настоящими людьми, чтобы оправдать доверие партии и народа. Отсюда я делаю свои выводы…
- Ты хочешь сказать, что, возвратившись домой, будешь учить свой народ жить по-новому?
- Приложу все свои силы. Но прежде всего каждый из нас должен как следует вылупиться из скорлупы своей национальной ограниченности. Задачей моей и твоей является, - продолжал Игнат, расхаживая по комнате, - возможно скорей побороть все отсталые взгляды, сидящие в нас. Мы вооружаемся коммунистическим учением, но, если у нас з душе будут жить отсталые взгляды и привычки, разве мы будем настоящими коммунистами? Мы являемся первыми представителями своих народов, посланными в Москву в этот университет. На нас лежит огромная ответственность. Мы должны вернуться домой и во всем быть передовыми людьми, чтобы и наши народы стали передовыми.
- Ничего, Игнат Федорович, - сказал Темыр, - пройдет немного лет, и неузнаваемы будут все, в прошлом многострадальные народы. Все переменится с помощью советской власти.
Темыр тоже встал, и оба зашагали по комнате, продолжая разговор. Каждый мысленно перенесся в свою родную страну.
- Так вот, Темыр Пахуалович, - торжественно назвал его по имени-отчеству Игнат, - я делаю для себя такой вывод. Я знаю, пройдут годы, мы везде победим, тогда всем будет легче жить. Ну, а сегодня - как я должен поступить с точки зрения этого будущего? Эта девушка - моя любимая. Ей сегодня пришлось плохо. Обидела ее старая проклятая жизнь, которая еще живет во многих углах. Эта девушка, наверно, каждый день вспоминает меня и, может быть, каждый день плачет… Она ждет меня, любит меня. Как же я должен поступить, по-твоему? Руководствоваться старыми взглядами? Дать волю ревности?
Темыр слушал друга и в то же время думал о своем горе: о Зине, об Ахмате… Вспомнился вдруг сон, когда приходили к нему отец и брат, требуя отмщения. Это был голос прошлого. Темыр не встал на путь мести. Но сердце его не освободилось от тяжести. Почему же он так легко дает советы другу, а сам продолжает мучить ни в чем не повинную Зину? Или он предпочтет ей Надю? Или своей нерешительностью заставит Надю тоже мучиться? Или пойдет на обман, не скажет ей о Зине?
Темыру захотелось открыть свою тайну Игнату, облегчить свою душу откровенным признанием другу, посоветоваться с ним, как быть. Но язык его не повернулся. Так и не сказал Темыр о своей любви, хотя Игнату он мог бы довериться.
