Подле Темзы, помимо прочего, возник ряд больниц и приютов для душевнобольных. В Суонскомской церкви около реки был алтарь, который славился на всю округу исцелением сумасшествия; в прошедшие века к нему приводили многих страждущих. Церковь в Соннинге на берегу Темзы имела до Реформации сходную славу; как писал Лиланд, “в восточной части церкви св. Сарика есть старинный придел, куда в последнее время многие паломники приходили ради излечения от душевной болезни”. Во времена неолита здесь было ритуальное огороженное место, и угадывается отдаленная, но отчетливая связь эпох; церковь стоит до сих пор. Чизик-хаус на берегу Темзы был в свое время частным приютом для умалишенных. В двух шагах от деревни Моулсфорд, опять-таки около Темзы, до недавнего времени находилась Беркширская психиатрическая больница. Подобная больница у реки имелась и в Литтлморе, где некогда приходским священником был Джон Генри Ньюмен. Береговая тропа вдоль Темзы сейчас проходит через парк Хиггинсона мимо дома, где в прошлом жил доктор Уильям Батти, специализировавшийся на лечении душевных болезней. Некоторые притоки Темзы оказывают сходное действие. В Эпсоме у реки Хогсмилл, которая впадает в Темзу близ Кингстона, в свое время был комплекс из пяти психиатрических лечебниц; в Юэлле у ее истока располагалась Юэллская психиатрическая больница. С 1903 года здесь было специализированное учреждение для эпилептиков, с 1930 по 1962 год – больница.
В “Травнике” Джерарда (1597) имеется много описаний цветов, растущих на берегах Темзы. В их числе окопник, “который благоденствует в канавах с водой, на дальних и сочных лугах”, и буквица, которая “растет у ручьев и проточных вод, у канав и на берегах рек”. Из названия книги ясно, что эти речные растения считались лекарственными; их затронула общая атмосфера очищения, окружающая проточную воду. Многие из этих береговых трав и цветов и ныне используются как альтернатива обычной медицине: подмаренником лечат заболевания ступней, календула полезна для глаз и кожи. Речные цветы, как и сама река, могут исцелять. Желтый или фиолетовый вербейник (loosestrife) получил такое название из-за своей древней способности успокаивать диких животных и утихомиривать вражду между ними (loose – терять, strife – борьба). Так спокойствие и тишина Темзы передаются через ее растения. Аир тростниковый, растущий в воде у ее берегов, раскладывали для запаха на полу жилищ и церквей.
У Темзы встречаются растения, пользующиеся особой лекарственной репутацией. Такова очанка, которую можно назвать травой-покровительницей Темзы, ибо, как считалось исстари, “от нее слепые прозревают”:
Сходное действие оказывает и другая трава, в больших количествах растущая подле Темзы, – таволга. Знаток трав Николас Калпепер писал в книге “Полный травник и английский лекарь” (1653), что “сок ее хорош от воспаления глаз”. В этом контексте можно вспомнить Лекарственный сад Челси на берегу реки, где в свое время выращивались травы для медикаментов и мазей. Его основала в 1673 году корпорация аптекарей как специализированный ботанический сад для лекарственных растений, и аптекари пользовались им вплоть до конца XIX века. Место было выбрано именно благодаря близости к Темзе. Высказывалось мнение, что все дело в микроклимате, создаваемом водой, но, возможно, тут сказались и более древние взаимосвязи. Здоровье и река всегда были союзниками.
Есть много других речных и береговых растений. Крупнолистный прибрежный щавель считался весьма полезным, и в XVIII веке его корень, который оказывает вяжущее действие, широко использовался в медицине. Зверобой помогает от депрессии, зюзник используется как успокаивающее. Окопник помогает от язв. Верхушки тростника, в изобилии растущего около Темзы, считали хорошим средством от разлития желчи. Тысячелистник применяли для заживления ран и предотвращения воспалений. Его широко использовали, в частности, барочники, у которых нередко случались ушибы и прочие травмы. Из репешка (тоже береговое растение) готовили успокаивающее. Отличным лекарством от подагры и глистов слыла среди жителей деревень близ Темзы пижма; в аптеках эту траву продавали под названием “атанасия” – от греческого слова, означающего бессмертие. Возможно, именно пижма или родственная ей трава называлась в старину арджинтерией. Уильям Гаррисон в “Описании Британии” пишет: “Огромное количество серафической травы (Seraphium) растет на Кентском берегу… а он между тем вместо серафической травы продает арджинтерию”.
