Порой расцвета рыболовных клубов, несомненно, были последние десятилетия XIX века, когда, согласно оценкам, в них состояло около тридцати тысяч лондонцев. Великое множество этих “спортсменов-кокни”, как их пренебрежительно называли знающие себе цену удильщики со стажем, приезжало к своим излюбленным местечкам на Темзе поездами железной дороги Большой западной железной дороги. Некоторые из них, как писала газета “Лок-ту-Лок Таймс” (“От шлюза к шлюзу”), были “очень даже склонны грубить тем, кто, по их мнению, ‘распугивает рыбу’, ибо нередко они заключают серьезные пари по поводу своего улова… обычно они не скупятся на площадную брань, что малоприятно, особенно если с вами дамы”. Это и был пресловутый “водный язык”.
Клубы имелись не только в Лондоне, но и в других крупных прибрежных городах – например, в Марлоу и Хенли, где проводились местные соревнования. Ночная рыбалка и ловля сетями были запрещены. Но ивовые корзинки (верши) для ловли угрей были на Темзе обычным зрелищем. Удильщики несут почти полную ответственность за временное исчезновение выдр, которые считались великими вредителями, поедающими рыб; увидев выдру, в нее стреляли без колебаний, и в конце XIX века за каждого убитого у реки зверька выплачивалась премия в 10 шиллингов.
Существовали, конечно, браконьеры, которые пренебрегали риском ареста и штрафа, придерживаясь старинного убеждения, что река – общее достояние. Один из них сказал речному полицейскому: “Вся эта рыба настолько же моя, насколько ваша. Иначе зачем она в реке?” В конце XIX века шла долгая борьба между частными землевладельцами, заявлявшими о своих правах на участки реки, и рыболовами-любителями. Полностью конфликт так и не был урегулирован. В ряде отдельных случаев были найдены компромиссные решения, однако велись и широкомасштабные судебные тяжбы, чем объясняются создание Фонда защиты рыболовства на Темзе и популярность стишка:
Темза всегда ассоциировалась с лечением. Это река, дарующая покой, восстанавливающая силы человека. Поскольку она издревле связана с крещением и другими очистительными обрядами, ее благотворное действие легко переносится в сферу физического здоровья. Что может быть целебнее чистой воды? Вода – питательная, материнская стихия, млеко природы. Поскольку вода – хранитель и восстановитель здоровья, сам вид Темзы благотворен. Здесь, как считается, можно вылечить больные глаза. С тех пор как св. Августин совершал чудеса в Криклейде близ Темзы, возвращая слепым зрение, родники, бьющие около этой реки, слывут целебными для страдающих глазными болезнями. Глаукому называли в народе “глазной водой”. На берегах Темзы имеется как минимум двадцать шесть целебных источников, и, разумеется, есть многие другие, о которых люди позабыли в наши скептические времена.
Родник – возможно, самое чистое и светлое из природных явлений. Он вечно свеж и вечно обновляется, его вода бьет из подземных глубин во славу жизни самой. Осквернитель источника во всех цивилизациях считался проклятым человеком. Божества древности тяготели к источникам, и каждый из них пользовался покровительством какого-нибудь бога или богини. Родники, которые некогда были посвящены богине Тан, люди впоследствии связали с именами христианских святых – св. Анны, св. Екатерины, – но древняя тайна не умирает. Раннехристианский епископ Мартин из Браги высказался на эту тему жестко: “…класть хлеб в родник – что это, как не поклонение дьяволу?”
Около Темзы, в лесу у подножия Сайноден-хилла, есть непересыхающий источник. Рядом с ним в надежде на исцеление больных домашних животных люди поставили часовню в честь одного из первых христианских святых, связанных с Темзой, – св. Биринуса. Источник в Криклейде бил среди лугов к северу от реки, и в былые столетия жители Глостершира и Уилтшира приходили к нему за водой с бутылками. Считалось, что она “помогает от глазных недугов”. К 1910 году, однако, источником перестали пользоваться в лечебных целях, и ныне он забетонирован. Родник Ассенден, чья насыщенная углекислотой вода втекала в Темзу близ Хенли, славился медицинскими свойствами, но теперь он либо заглох, либо позабыт. Целый ряд источников и колодцев (читая старые тексты, порой трудно отграничить одно от другого) имелся близ Пангборна; источник, посвященный еще одной речной святой – Фридесвиде, – находился в районе Фрилшема. С этим местом было связано любопытное поверье. Влюбленные пары приходили к старому источнику и пили там воду. Если у молодого человека были бесчестные намерения, появлялась жаба и плевала на него.
