Для древних обитателей берегов Темзы дерево обладало такой же святостью, как и вода. В одном раннехристианском тексте говорится: “Никто не должен ходить ни к деревьям, ни к источникам… никуда, кроме церкви Божьей, чтобы приносить обеты или снимать их с себя”. У знаменитого ясеня в Ричмонд-парке близ Темзы судили ведьм, но, кроме того, он славился целебными свойствами. Вплоть как минимум до середины XIX века матери с больными детьми приходили к дереву до рассвета и дожидались под ним восхода солнца.
Около Темзы были и священные леса. Одна такая роща, упоминаемая в англосаксонских хартиях, находилась поблизости от церкви в Кембле. В роще, как считалось, совершались человеческие жертвоприношения. На пересечении дорог в той местности поставили крест – возможно, чтобы положить предел воздействию былых ритуалов. В числе прибрежных лесов – Хокетт, Фултнесс-вуд и Инкидаун-вуд. Лес Куорри-вуд, выходящий к реке в районе Кукем-Дина, послужил прообразом Дремучего Леса в книге Кеннета Грэма “Ветер в ивах”. Само название этой книги говорит о том, что она родилась из музыки старых деревьев. Дремучий Лес в ней вырос на месте огромного города, построенного, чтобы стоять вечно; но город исчез, медленно разрушился под воздействием ветра и дождя, затерялся среди деревьев, ежевики и папоротников. Как и река, лес стирает следы человеческого времени.
В Дорчестере на берегу Темзы есть купа деревьев, называемая Уитнем-Клампс, а посреди нее стоит мертвый ствол “стихотворного” бука. На его коре в 1844 году было вырезано стихотворение, которое стало за прошедшие годы трудночитаемым. В нем говорится о древности здешнего ландшафта и о преходящем характере творений рук людских:
Может быть, это не великие стихи, но они вошли в литературу, как и в прибрежный пейзаж. Их слова подобны отметинам, которые древние шаманы делали на коре деревьев в знак их святости.
Некоторые деревья оставались ориентирами для многих поколений береговых жителей. Их порода и местоположение сохранены в таких наименованиях, как Найн-Элмс (Девять вязов), Пэа-Три-уорф (Причал грушевого дерева), Краб-Три-док (Док дикой яблони), Орчард-стэрз (Садовый спуск). Уиллоу-уорф (Ивовый причал), Черри-Гарден-пиэ (Пирс вишневого сада). Названия ряда приречных деревень тоже происходят от деревьев. Например, Бамптон – от саксонского beam-tun (древесное поселение). Что любопытно, в начале XX века этот городок по-прежнему называли “древесным”. Так старинные ассоциации проходят сквозь перемены в языке. У Темзы близ Теддингтона рос старый вяз; его называли “Одиноким деревом”, и он стоял на высоком берегу, где река делает изгиб в сторону города. На холме на южном берегу Темзы в районе Лечлейда в свое время была величественная купа деревьев, именовавшаяся Фарингдон-Фолли; там, как говорят, умер король Альфред.
Все это – памятные места, ориентиры, которые должны, как считается, быть вечными, существовать так же долго, как сама река. Но в определенной мере это иллюзия. Жалобы на уничтожение деревьев проходят через всю литературу, посвященную Темзе. Их безрассудная вырубка словно бы наносит оскорбление природе в целом. Вот как пишет об этом Джерард Мэнли Хопкинс в одном из самых известных своих стихотворений “Тополя Бинзи”:
Речь идет о вырубленных в 1879 году деревьях, стоявших на берегу Темзы чуть выше Оксфорда, деревьях, в очередной раз воспетых поэтом за уединение и тень.
Лебеди живут и во многих иных местах, их можно найти в таких далеких друг от друга странах, как Новая Зеландия и Казахстан, но Темзу, наверно, следует считать их территорией в полном смысле слова. Здесь их воспевали и прославляли столетие за столетием. Про лебедя-шипуна (cygnus olor) писали Мильтон и Вордсворт, Браунинг и Китс. Это – лебедь, плывущий в удвоенном виде, как птица и как отражение; лебедь, творящий зрительную поэзию реки, лебедь, чья изогнутая шея выражает силу и верховенство; лебедь, скользящий по водам Темзы в ореоле величия. Самая знаменитая хвалебная песнь лебедю – это, пожалуй, “Проталамион” Эдмунда Спенсера (1596) с рефреном: “Сладостная Темза! Теки спокойно, пока я не окончу свою песнь”. В этой поэме птицы плывут к реке по одному из ее красивых (в то время) притоков:
