Стало ясно, что опасность, которой подвергается Лондон, год от года растет. Примерно 155 кв. км столицы лежат ниже наивысшей отметки прилива, и в случае наводнения глубина воды на затопленных улицах могла составить до 3 м. Если бы такие массы воды влились в систему метрополитена, городской транспорт надолго был бы парализован. Людские жертвы тоже могли бы оказаться очень велики.
Поэтому в 1972 году был принят Акт о Барьере на Темзе, и одиннадцать лет спустя это сооружение начало действовать. Предполагалось, что Барьер будет закрываться для борьбы с неблагоприятными погодными явлениями в среднем три раза в год, но в первые четыре месяца 2001 года он закрывался четырнадцать раз, в первые месяцы 2003 года – восемнадцать раз, из них четырнадцать раз для борьбы с приливами, следовавшими друг за другом. Это ясно показывает, насколько опасной может быть Темза.
Барьер способен выдержать давление, при котором за секунду по речному руслу проходит 50 000 тонн воды, но в будущем этого окажется недостаточно. Считают, что к 2030 году Барьер перестанет удовлетворять требованиям. Средняя высота приливов растет со скоростью примерно 0,6 м в столетие, и ввиду таяния полярных ледников и того, что Лондон за каждые сто лет опускается на 8 дюймов, вскоре нам понадобятся новые и более сложные защитные сооружения. Был, в частности, предложен план построить барьер длиной в 10 миль от Ширнесса (графство Кент) до Саутенда с таким количеством ворот, которое позволяло бы воде беспрепятственно протекать во время нормальных приливов.
Одно необычное природное явление непосредственно затрагивало жизнь Темзы в былые столетия. Река имела обыкновение замерзать у дна, продолжая течь ближе к поверхности. Лодочники называли этот придонный лед icemeer, и куски его нередко всплывали, неся с собой гравий и камни. Когда еще не было многочисленных мостов, в чрезвычайно холодные зимы полностью замерзала и поверхность Темзы, что давало повод не столько для изумления, сколько для празднеств. Река становилась ареной разгульной и экстравагантной “морозной ярмарки”. Первую такую ярмарку устроили, как сообщается, в 695 году, когда на льду были поставлены лотки и шла торговля. Между VII и XVII столетиями Темза замерзала одиннадцать раз. Самой суровой была зима 1434–1435 года, когда лед держался с 24 ноября по 10 февраля и люди пешком добирались по нему от Лондонского моста почти до Грейвзенда. Холиншед писал, что в 1565 году на льду реки “играли в футбол без всякой опаски, точно на суше; иные из состоявших при дворе ежедневно упражнялись в стрельбе по мишеням, установленным на Темзе”.
В одной анонимной брошюре за 1683 год говорится о “неслыханных рандеву” на замерзшей реке, где сплошными рядами стояли торговые палатки, лотки и лавчонки, где ездили сани, экипажи и фургоны, где на импровизированных аренах травили медведей и быков, где можно было поесть печеного, вареного или жареного мяса и запить его кофе, элем, бренди или вином. Здесь имелись и пекари, и повара, и мясники, и проститутки. Вразнос торговали фруктами, устрицами, листовками с последними новостями. Процветали всевозможные “амуры, интриги, надувательства и шутки”, честные люди становились жертвами грабежей и мошенничества. Предлагали свои услуги наемные экипажи; рассказывается, как по “белому пути” от Уайтхолла до Лондонского моста проехала карета, запряженная шестеркой. Устраивали даже лисью травлю. Словом, на льду толщиной, как писали, в 18 дюймов (45 см) вырос целый город в миниатюре. Все это называли “второй Варфоломеевской ярмаркой”, а еще – “Ледяной ярмаркой” и “Ярмаркой одеял”. Мясо, которое там продавали, окрестили “лапландской бараниной”. В честь события слагались стихи:
Вода стала сушей, поток превратился в дорогу. Можно было видеть рыб, замерзших во льду. Людей веселило ощущение непривычной свободы: возможность ходить по водам была настоящим чудом, и то, что могучую Темзу теперь пересекали где угодно, само по себе было достойно восхищения. Такие органические свойства Темзы, как эгалитаризм и склонность к разнузданному буйству, проявились здесь в крайней форме.
Впрочем, радовались не все лондонцы. Те, кто кормился рекой, дошли до последнего края нужды. Особенно бедствовали рыбаки, хотя лодочники, кажется, сумели сориентироваться и стали брать с людей деньги за вход на ярмарку. Огромная армия тех, кто трудился на пристанях и в доках, оказалась без работы, и обильные кушанья, которые готовились на реке, были им не по карману. Уголь стал чрезвычайно дорог. Многие умерли от голода и холода.
