Сколько раз за последние месяцы она падала на землю, зажимая ладонями расцарапанные бедра и плечи? Сколько раз закусывала губу, надеясь – умоляя, выпрашивая, – чтобы это скорее закончилось. Скорее бы лапы силы взяли за края раны, соединили их, сшили, как зашивают ткань у порванных кукол. Через несколько часов на месте раны остается только шрам. Через несколько дней исчезает и он.
Но это у нее. А сколько Вятскому придется жить с болью? С раной? Со шрамами?
Катя зажмурилась и отвернулась. Не должно волновать. Его проблемы. Сам полез.
Он застонал. Сдавленно, потом закричал. Катя зажмурилась сильнее.
Джонни хлопнул жвачкой.
Катя сжала руки в кулаки. Ну, давай же. Продержись еще немного. Всего-то десять – пятнадцать минут, потом закат. Потом все можно будет изменить.
Он закричал снова.
Катя открыла глаза, дернула руками, и крюк заскрежетал по трубе.
– Эй, Джонни, может, начнешь с того, кто действительно может тебя победить?
Сила голоса удивила даже ее саму. Видимо, рано или поздно количество экстремальных ситуаций перерастает в качество. Ее первые потуги, когда она и слова сказать не могла, каждую секунду опасаясь ошибиться, уступили место почти ледяному профессионализму. И вот Катя уже могла без зазрения совести кричать на своих захватчиков. Десять – пятнадцать минут. Да что они могут сделать за это время?
Джонни усмехнулся и пожал плечами. Он потянулся к дужке очков, но замер на полпути, потом сделал шаг к чемоданчику и вынул небольшой нож с тонким лезвием.
– Джонни, ты не можешь немного потерпеть? – вспылила Бьянка. Она оторвалась от Вятского и повернулась к нему. – Тебе все время нужно быть первым?
– Но, бейба, – протянул он виновато, – она сама нарывается.
Он смотрел на нее несколько секунд, и Бьянка сдалась.
– Ох, Кристо, ладно. Только постарайся не очень торопиться. Оставь немного мне.
Джонни подбросил нож на ладони. И тут же без лишних слов, движений, игр, не даря ни предвкушения, ни возможности увернуться, полоснул. Катя едва заметила взлетевшую руку – и сразу почувствовала боль.
Джонни резанул по правому плечу. Острое заточенное лезвие резало тоньше когтя, рвало не так много тканей, а значит, и боль была не такой острой.
Катя зажала губы и издала сдавленный стон. Ну когда уже ты завалишься за горизонт, противная круглая штуковина?
Джонни полоснул еще раз. Катя зажалась в кокон. Нет боли, нет страха. Только она, ее сосредоточенность, время, скукожившееся в липкий ком минут, секунд и проклятий. Сколько капель крови отмерят предстоящие минуты? Сколько боли – и как измерять боль? – принесет ей каждый удар?
Она вспомнила, как Мариам говорила: разрезанный на кусочки труп.
Вятский застонал.
Джонни оставил третью полосу на ее руке.
– Постой-ка. – Его голос вырвал Катю из кокона размышлений. – Что за хрень, а? Бьянка, иди сюда. Видишь?
Катя открыла глаза, скосила взгляд на руку. Ну конечно, солнце еще не село, но черная сила уже начала делать свое дело – первая рана срасталась у них на глазах.
Бьянка сняла очки и уставилась на царапину, уже почти затянувшуюся, на месте которой остался лишь белый шрам. Она подняла глаза на Катю, та сморщилась от прожигающего света.
– Ты кто?
Катя не ответила. Не стоит раньше времени раскрывать карты.
Джонни лопнул пузырь жвачки.
– Мать твою, Бьянка, – прошептал он, – я, кажется, догадываюсь.
Бьянка тоже догадалась, судя по голосу.
– Думаешь?..
Он поднял нож.
– Донт ноу, но давай прикончим ее на всякий случай.
«Вот и молодец», – подумала про себя Катя. Не виселось ей, видите ли, на месте, захотелось поиграть в героя. Нет чтобы дождаться заката и устроить уродам сюрприз, как она планировала.
Теперь времени не осталось. Минуты осыпались трухой.
Катя зажмурилась. Как это будет? Больно? Щекотно?
Никак?
Прошло слишком много времени, но ничего не изменилось. Катя открыла глаза и выдохнула.
У входа стояли Мариам и Гоша. Откуда они здесь, почему вместе и как узнали про это место? Катя решила, что поинтересуется этим позже. Сначала вздох облегчения и радость. Нож Джонни валялся на полу. Мариам пошатывалась, из чего Катя сделала вывод, что та использовала магию.
Бьянка растерянно хлопала глазами.
– Джонни, тут дети, и они хотят нас убить.
На этот раз Катя не позволила страху взять вверх – подтянулась на связанных руках и со всей дури пнула Джонни ногой. Тот отлетел к Вятскому.
Гоша уже рванул вперед, но остановился. Катя проследила за его тревожным взглядом – Джонни достал из штанов пистолет. Ну конечно, и как она могла забыть об этом маленьком сюрпризе?
Джонни ткнул пистолет в грудь Вятского.
– Всем стоять! – Он кивнул на Мариам. – Ведьмочка пусть опустит руки, или ваш дружок подохнет.
Мариам выполнила приказ.
Вятский дернулся, крюки заскрежетали.
– Черт, парень, не делай глупостей, – пробормотал он, – ты же не станешь…
И не закончив фразу, Вятский со всей силы саданул Джонни коленом в грудь. Тот пошатнулся.
– Ты совсем офигел? – он нажал на спуск.
Пистолет щелкнул, но тихо, будто извинялся за несовершенный выстрел.
