– Кто это был? – спросил Гоша, кивнув на обгорелые струпья. – А эта женщина? Она сбежала? Она еще вернется? Будет мстить? Сколько таких ты уже убила? Чего они хотят? И кто
Каждый вопрос был как удар ножа – не успевала Катя отойти от одного, он жалил ее другим, ловко угадывая больные места.
– Мама знает? Ты правда могла умереть? Мы все могли?
Катя кивнула. Врать больше не хотелось. Ни Гоше, ни самой себе. Маша и Николай Владимирович умерли. А Вятский нет. И та девушка из парка тоже. Катя не могла спасти всех, но могла хотя бы попытаться.
Она задушила подступающие слезы. Взяла Гошу за запястье и потянула вниз. Он послушно сел рядом с ней – на холодный пол, впитавший столько крови. В Гошином взгляде не было ни осуждения, ни одобрения. Только растерянность. И в его взгляде Катя увидела отражение собственных мыслей.
Она начала рассказывать. Сбивчиво, с самого детства, со снов, с первого боя, когда думала, что умрет, и выжила случайно. Рассказала про тени, про Хору и его исчезновение, про духов и знакомство с Мариам, кратко про нападение Вятского и, наконец, про Джонни и Бьянку. Поначалу говорить было трудно, и она будто выплевывала слова, но уже через пару минут они полились свободно. Многолетняя привычка рассказывать Гоше обо всем взяла свое. Ее рассказ становился все более эмоциональным, и он невольно улыбнулся уголками губ.
– Ладно, ты победила. Твой день явно прошел интереснее.
По территории заброшенного завода, оставляя следы фиолетовой крови, – с каждым шагом капли становились все меньше, тяжело передвигалось странное горбатое существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Существо хромало на левую ногу и, неловко переваливаясь, опиралось при ходьбе на тонкий, как веревка, фиолетовый хвост. Существо прикрывало глаза, чтобы никто не увидел излучаемый ими свет. Оно уползало прочь и, достигнув дороги, уводящей из города, остановилось. Оглянулось назад – всклокоченные волосы поднял порыв ветра.
– Ты мне за все заплатишь, канья, – зашипела Бьянка. В эту секунду ее сбил джип.
Ночью Кате изрядно досталось от тени, но парный урок физкультуры с одиннадцатым «Б» все равно был худшим событием дня.
Все начиналось невинно. Ночью выпал снег, и Катя наконец надела фиолетовый, похожий на шар для зорбинга, пуховик, натянула шапку с помпоном и пошла пешком, пиная снег ногами.
А потом классный сказал, что литературу отменили, расписание сдвигается и урок физкультуры будет парным с одиннадцатым… (Катя сжала пальцы, умоляя, чтобы он сказал «А»), но это было «Б» – «б» от слова боль. Все обрадовались, а она застонала: лишний повод столкнуться с Вятским не поднимал настроения.
Хорошо хоть память у него оказалась слабая. Когда Мариам, наконец, удалось привести его в чувство, он ничего не помнил. С одной стороны, Кате было даже обидно. С другой, это избавило от необходимости объяснять, почему у Джонни вдруг оказался хвост и светящиеся глаза.
Теперь Катя стояла на построении в спортзале, стараясь не обращать внимания на въевшийся запах пота и табака, исходивший от долговязого Штолика справа. Если уж два класса объединились, учитель, конечно же, решил провести большую игру в вышибалы. Разделил их на две команды, а капитанами, конечно, назначил Вятского и Кравцова. Во всем происходящем был только один плюс: рядом оказалась Мариам.
– Не люблю командные игры, – она поправила капюшон толстовки, – меня всегда выбирают последней. А я неплохо играю.
Катя усмехнулась.
– На этот раз мы с тобой посоревнуемся. После истории с убойником все до сих пор считают меня врагом номер один.
Вятский первым делом выхватил Гошу, и началась длинная вереница имен, по которой можно было составлять рейтинги популярности. Катя сжалась. Ей, конечно, было плевать, но все равно обидно.
В какой-то момент Гоша подошел к Вятскому, что-то шепнул ему на ухо, тот неуверенно окинул учеников взглядом, и Катя сжалась сильнее.
Ладно. Ей было обидно, что ее не выбирают. Но лучше уж так, чем идти в команду, потому что Гоша попросил. С чего он вообще решил, что должен ей помогать?
Вятский что-то ответил, активно жестикулируя, они обменялись парой слов, обсуждая. Наконец Вятский кивнул, повернулся и отчеканил:
– Мариам.
Мариам удивленно поглядела на Катю из-под капюшона.
– Это первый раз, когда я не осталась последней, – в голосе звучала неподдельная радость. Как у ребенка, которому купили большой воздушный шар.
Мариам медленно, словно боясь, что Вятский передумает, пошла к нему и присоединилась к команде. Катя улыбнулась: это было очень мило со стороны Гоши.
Неудивительно, что ее выбрали последней. Вернее, не выбирали. Она методом исключения попала в команду Кравцова, и тот недвусмысленно выразил свое отношение стоном.
Катя прошла к «своим», по дороге поймав пристальный взгляд Вятского. Пусть так, зато она в одиночку уделает всю его команду, а в конце расквитается с «боссом».
