Артур бежал что было сил. Забыв об осторожности, продирался сквозь ветки, которые цеплялись за одежду и рвали ее, шарахался от каждого звука. Ему нужно было добраться до новенькой и помочь ей во что бы то ни стало. Он видел ее появление – голубоватый свет, вырывавшийся из-под кроны деревьев. Когда приходят новенькие, всегда появляется свет.
За ночь их появлялось много, но Оракул точно указала место. Артур видел по колебанию веток, что в ее сторону направлялся грызун. Если он не успеет, если упустит их единственный шанс…
Он поскользнулся на кочке, раздвинул кусты и достал из-за пояса деревянный меч.
– Сюда! – крикнул он. – Я справлюсь с грызуном!
Он глупо моргнул. Девочка его возраста сидела на туше зверя. Она была вся перемазана его желтой слизью и все еще держала в руке ветку, острый конец которой утопал в мокрой, замаранной шерсти. Пасть грызуна была раскрыта, и язык вывалился на траву.
Девочка скатилась на землю, стерла с лица желтую слизь и стала стряхивать ее на землю.
– Я уже справилась, – сказала она просто, посмотрела на него, склонив голову, и спросила: – А теперь будь другом, объясни, какого хрена здесь происходит?
Какое-то время он глупо глотал воздух. Он был Катиным ровесником, высокий и худой, длинные волосы собраны узлом на затылке, одежда была в заплатках, на поясе в самодельных ножнах висел деревянный меч, на ремне из лиан – колчан с дротиками. Он повел вздернутым носом и с хлюпаньем втянул воздух. И, наконец, заговорил:
– Артур, – сказал он глупо. Помолчал и протянул руку.
Катя заметила клык, висевший у него на шее. Сравнила его с клыком твари, которую он, кажется, назвал грызуном. Выходит, эти твари считались у местных приличной добычей.
Она попыталась стереть слизь со свитера, но та глубоко впиталась в ткань.
– Катя, – представилась она. И добавила про себя: почему даже после того, как в нее стреляли, она не может где-нибудь спокойно отлежаться?
Опять погони. Опять сражения. Опять черт знает что, с чем нужно разбираться.
Артур без лишних церемоний схватил ее за руку, уводя куда-то. Куда, – подумала Катя с усмешкой, – здесь везде одна сплошная чаща.
– Там должны быть пещеры, – пояснил он, – переждем в них до рассвета. Грызуны редко забираются в пещеры.
– Но все-таки забираются? – уточнила Катя.
Ветки били ее по лицу и мешали смотреть. Ей это не нравилось. Нельзя было оценить местность, и приходилось доверять незнакомцу. А она терпеть не могла доверять незнакомцам.
– Только когда она очень голодная, – объяснил Артур. Он наконец отпустил Катину руку и начал карабкаться по пригорку вверх.
Катя двинулась следом. Пригорок был не очень крутым, но все равно приходилось помогать руками. Руки намокли от росы, приходилось хвататься за корни и торчащие ветки. Нога пару раз чуть не соскользнула, Катя посмотрела назад и увидела, как шевелятся кроны деревьев: монстры – грызуны – рыскали по всему лесу. Сам лес уходил до горизонта, казалось, ему нет края. С высоты темные кроны напоминали голубовато-серые волны. Только вдалеке поднимался столб белого дыма. Поляна, на которой едва различимой точкой стоял домик.
– Кто голодная? – переспросила Катя, стараясь сосредоточиться на движениях. Вся эта история должна была ее напугать, но сейчас, поднимаясь вслед за парнем, который знал тут все дорожки и владел ситуацией, Катя все равно чувствовала себя опытнее.
– Спящая ведьма. – Он забрался на пригорок, лег и протянул Кате руку. Она хмыкнула и ухватилась за торчащий корень. Пусть считает ее высокомерной, она выберется сама. Катя подтянулась, отряхнула свитер и еще раз оглядела бескрайний голубоватый лес.
– Ведьма, – повторила она, вспомнив Ангаль и пещеру, – терпеть не могу ведьм.
Несколько минут они шли молча, потом Артур остановился, отодвинул ветки деревьев и показал узкую расщелину в скале. Катя едва могла протиснуться, камни царапали плечи и бедра, свитер цеплялся за выступы так, что уже протерся в нескольких местах. Здесь было намного теплее.
Артур протиснулся за ней.
– Это вход в пещеры, – пояснил он, – там ждут остальные. Элли, и Такса, и Носач, – он слегка подталкивал ее сзади, чтобы она поторопилась. – Мы перемещаемся группами, чтобы вместе отбиваться от грызунов. Я старший. Я здесь с начала времен. Элли – самая маленькая. Но уже очень хорошо справляется. Она тебе понравится. Носач вредный, но храбрый.
Катя пыталась слушать, но все время отвлекалась. Она цеплялась за выступы. Мха было так много, что, казалось, она обрастет им, пока выберется.
– Давай все по порядку, – попросила Катя, стараясь не удариться головой, – последнее, что я помню, – как в меня стреляли.
– Значит, они попали, – сказал Артур, – мы все здесь такие. Дети, которые застряли между жизнью и смертью. В реальности про нас говорят: борются за свою жизнь. Они даже не представляют, насколько правы.
– Бороться – это, конечно, здорово, – согласилась Катя, – но я бы хотела победить.
