Тень полностью

— Что вы о нем знаете? Где живет, работает?

— Учился вместе с Павлом в Горном институте заочно. Работал на Урале, вроде нефтью занимался. Потом какие-то неприятности были, ушел в строители. Там ведь тоже геологи нужны. Сейчас в Свердловске. Больше я ничего не знаю.

— Адрес у вас есть?

— У Павла. Взял с собой, заехать собирался.

— Почему ваш муж так поспешно уехал из деревни?

— Испугался... Боялся — в институте узнают, что в поле не поехал. Сначала вы домой заходили — я ему рассказала, он разволновался, потом я в институт той знакомой звонила, она сказала, что какая-то телеграмма была, а какая точно не знает; а затем участковый появился, да еще сказал, что позднее зайдет снова, с работником поссовета, вот он и струхнул, что все известно станет — оштрафуют за неоформленное владение, на работу сообщат. А его могли с осени на зав. отделом, теперешний на пенсию уходит...

Виктор взглянул на Куницына. Тот кивнул головой — вроде все.

— Ираида Николаевна, посидите пока здесь несколько минут, я запишу нашу беседу и вы подпишете. Хорошо?

Малышева кивнула:

— Хорошо... А деньги мне куда, вам сдать?

— Какие деньги?

— Подотчетные. За май и июнь... Те, которые он брал в институте.

— Они у вас с собой?

— Да...

Малышева торопливо достала из сумочки целлофановый пакет с деньгами.

— Сколько здесь?

— Две тысячи триста пятнадцать рублей.

Виктор усмехнулся. Значит, июньскую поездку в Тюмень Павел Петрович отнес за собственный счет. Хоть это хорошо.

— Деньги сохраните. Вы их сдадите тому, кто будет заниматься делом вашего мужа. Или в институт сдайте.

— А вы разве не им занимаетесь?

— В некоторой степени... Но нас интересует другое. А это — компетенция ОБХСС.

— Так будет еще дело?

— Обязательно.

— Но он не виноват. Это я уговорила. Все так делают, все диссертации защищают...

Ираида Николаевна на мгновение потеряла лицо, но тут же взяла себя в руки:

— Извините, пожалуйста, это вам неинтересно.

Промокнула платочком слезинку в углу глаза и снова закурила.

Когда протокол был составлен и подписан, а Ираида Николаевна уже выходила из кабинета, Виктор остановил ее:

— Подождите еще минутку. Этот человек вам не знаком? — протянул фотографию «геолога».

— Так это же и есть Балаков. Сережа Балаков.

Дверь за ней тихо, робко даже притворилась.

— Как же ты не догадался участковому фото Малышева предъявить? — потягиваясь, поднялся подполковник. — Сколько времени потеряли. Да и не пришлось бы сейчас его разыскивать. Ищи геолога в поле.

— Да вот так как-то получилось... Не догадался. В голову такой расклад не пришел. Подумал, что она сама к пропаже его может быть причастна, раз другой мужчина появился.

Кличка Хозяин оказалась небезызвестной свердловским коллегам. О нем здесь услыхали впервые лет десять назад или около того, но досье на него появилось лишь в прошлом году. Да и не досье, собственно, а так, сначала тоненькая папочка, заведенная по личной инициативе майора Сорокина, первым обратившего внимание на нагловатую эту кличку. Но, когда майор собрал в одну папочку листочки с выписками из других, самых разных дел, папочка тут же привлекла внимание руководства, и линия Хозяина сверловчанами активно разрабатывалась. Теперь и Никитин полистал любопытную папочку.

Первый листочек — по громкому и крупному делу валютчиков середины шестидесятых годов. На одном из первых допросов подследственный Мокрушев Г. П. показал, что ценности и адреса получал от некоего Хозяина через третьи руки, почтой или в тайниках, таким же манером передавал и большую часть выручки, но никогда с ним лично не встречался, в глаза не видел и, кто он такой, не знает. Из приписок следовало, что в дальнейшем подследственный от своих прежних показаний отказался, ничего не сказали о Хозяине и другие, проходившие по делу.