– Тут ветра не бывает, не боись, – Фомич подтянулся на руке античной статуи и забрался к ней на голову. – Тут ни дождя, ни ветра отродясь не случалось.
Степа немного расслабился и стал осматриваться: надо было как-то слезать. Фомич думал о том же.
– Тут почти до самого низа есть за что цепляться. Не прыгай – просто отпусти руки и ищи, за что ухватиться.
Собственно, так поступил и сам Фомич: он положил руки статуе на плечи, повис на ней, а потом – словно одетый в телогрейку орангутанг – отпустил. Пролетел несколько метров, схватился за уступ, отдышался и снова отпустил руки. Степе идея не нравилась: до земли было далеко, и он совсем не был уверен, что его физическая форма позволит ему вот так спуститься. Но другого пути он тоже не видел и поэтому развернулся, свесился с балкончика и разжал пальцы. Степа медленно спускался вслед за Фомичом, повторяя его движения и стараясь цепляться за уступы, статуи и балкончики. В очередной раз приземлившись на широкий карниз, он замер: Фомич, вместо того чтобы продолжить спуск, сидел на краю карниза на корточках и что-то пристально рассматривал.
Степа попытался проследить за его взглядом. Прямо через улицу от них стоял дом. Когда-то, вероятно, это был красивый доходный дом – Степа знал, что «доходные дома» легко было определить по окнам: чем выше этаж, тем меньше они становились. Это был один из тех фактов, которые в голове берутся непонятно откуда и остаются там непонятно зачем. Посреди дома зияла пропасть: нижняя его половина была полуразрушена. Штукатурка осыпалась давно, и видна была покрытая трещинами кирпичная кладка с неприятными отверстиями окон. Из «неба» торчали перерубленные корни дома: почерневшие и полностью утратившие жилой вид. С них вниз спускались… Степа обмер: по дому вниз ловко перепрыгивали черные фигуры с белыми глазами. Он только что гнался за одним таким, а здесь их были десятки, если не сотни. Иногда существа останавливались, вглядывались в темноту и запрокидывали головы в беззвучном вое. И когда Степа смог разглядеть их поближе, по манере передвижения и повадкам они напомнили ему обезьян.
Фомич жестом поманил Степу поближе и горячо зашептал ему в ухо:
– Нежити это. Гнездо у них там.
– Кто? – Степа задал вопрос недостаточно тихо, и вся группа нежитей на противоположном здании замерла. Пара нежитей, которая была ближе всего по высоте к их карнизу, стали оглядываться и принюхиваться, шумно втягивая странным ртом воздух.
– Тише ты! Говорю же: нежити, – зашипел Фомич.
Степа приготовился задать очередной вопрос, но Фомич больно ткнул его в бок:
– Вот когда спустимся, тогда я тебе и объясню.
На противоположном здании нежить опустился еще ниже. Теперь их разделяла лишь улица, которая при ближайшем рассмотрении оказалась даже не улицей, а переулочком. Нежить заметил Степу с Фомичом. Опять запрокинул голову, а потом весь сжался и приготовился к прыжку.
– Ну, поехали.
Фомич умелым движением спустил с плеча автомат. Очередь попала в нежитя уже в полете, он перевернулся в воздухе от удара пуль и рухнул на мостовую. Как по команде, вся свора, копошившаяся на трупе доходного дома, кинулась к ним. Степа только успел достать пистолет, когда перепрыгнувший с противоположной крыши нежить врезался в него всем телом и оттолкнул почти на край карниза. Степа воспользовался тем, что между ним и противником пара шагов, и выстрелил ему прямо в морду. Существо грузно упало, и Степа быстро спихнул его ногой с карниза и с удовлетворением услышал, как тело грохнулось на булыжник внизу.
Увидев, что случилось с их собратом, нежити замерли в замешательстве.
– Они обычно стаями нападают. Оружие не любят, хотя стреляют хорошо, – все еще вполголоса объяснил Фомич.
Потеряв двоих, стая, застыв, размышляла: надо ли связываться с опасными противниками. Степа выстрелил через переулок, зацепил крупного нежитя, выглянувшего из дверного проема. Стая приняла решение. Один за другим нежити исчезали в доме. Фомич опустил оружие и выдохнул.
– Повезло нам. Испугались. Ну, или дело у них есть какое-то, и на нас отвлекаться не хотят. Бог их знает.
До земли оставалось всего ничего, и Степа с Фомичом совсем скоро оказались на мостовой. Степа посмотрел вверх – гигантское здание с уходящей в электрические облака колоннадой вызывало у него трепет. Он стоял бы и любовался им дальше, но Фомич бесцеремонно ткнул его локтем.
– Пошли уже. Нет у тебя времени достопримечательности разглядывать.
Они зашагали по переулку и вышли на оживленную площадь. Степа устал и уже не мог удивляться пестрой толпе.
