И он вложил горячий рубин в руку Кайрины.
Складочки в углах ее рта обозначились чуть резче. Герцогиня улыбалась.
– Это… он… Я узнаю тепло…
– И теперь никто уже не покусится на него, – заверил ее Тиорин, – он твой, как и раньше.
Кайрина непонимающе поглядела на него, а затем устало закрыла глаза.
– Зачем он мне… теперь?
«Действительно, зачем?» – он в панике рыскал по лабиринтам того, что называют здравыми рассуждениями, и не мог найти ответа. А она – ждала, с терпением последних часов, словно в ответе на этот вопрос заключалось то самое важное, ради чего стоит дышать. И, стараясь даже не смотреть в лицо умирающей, Тиорин пробормотал:
– Он будет тебя согревать.
– За небесным… Кругом… всегда тепло… – хрипло выдохнула Кайрина.
Потом, открыв глаза, испытывающе уставилась на своего нестареющего возлюбленного.
– Ты вовремя приехал, Тиорин, – голос ее зазвучал тверже, – могу я попросить тебя?.. Ради того, что когда-то было?
Он молча кивнул, все еще сжимая пальцами сухую руку старушки.
– Мне так…так холодно. Обними меня.
И снова он поразился тому, какой легкой стала Кайрина.
«Время – ветер-суховей, который высушивает наши тела, не оставляя ни капли влаги… И ни капли надежды».
Ее худые руки сомкнулись кольцом на шее, белые, мягкие, как пух, волосы коснулись щеки…
– Тень над нами, – вдруг прошептала герцогиня, –
– Тебе померещилось, – пробормотал эрг, – тебе…
И вдруг понял, что больше не чувствует биения ее сердца.
…Большую часть времени Тоэс Мор молчал. Порой Вейра ловила на себе его раздраженные взгляды, словно предводитель заговорщиков и верный последователь Учителя видел в ней досадную обузу и для себя, и для их небольшого отряда. Даже во время небольшого привала он лишь обронил «иди, поешь». И все. Что было совершенно непохоже на словоохотливого иххорца.
Впрочем, настроение Тоэса Мора вполне можно было понять: ты полагаешь, что неудачное нападение на Тиорина Элнайра бесследно кануло в вечную реку времени, и не осталось никого, кто мог бы привести лорда к оставшимся в живых заговорщикам, а тут – является девица, которую эрг должен был зарубить сразу же, как только расправился с несостоявшимся палачом. И не просто является, взбаламутив уже улегшийся ил беспокойства, а еще и ноет, требуя спрятать ее под крылом самого Учителя! Вот уж вправду – хорошая причина для дурного настроения…
Поначалу Вейра даже старалась не попадаться Тоэсу лишний раз на глаза, но он коротко приказал ей быть все время рядом, она даже подумала, что он видит в ней лазутчицу лорда Саквейра… А потому не стала перечить, послушно отпустила поводья Рыжухи, давая ей возможность догнать приземистую иххорскую кобылу Тоэса.
Путь их лежал на юго-восток от Айруна, в Даншес, где – опять-таки, по рассказам иххорца, жил и мыслил великий Учитель, основатель Ордена. Далеко позади остался Ирвингов лес, впереди зеленела долина, обвеваемая хладником и увитая горными речками, что брали начало в ледниках хребта Покоя Солнца и подобно лозам дикого плюща расстилались по низине.
И снова – как только солнце начало шустро сползать к пикам гор, купая их в перламутровой дымке, Тоэс Мор объявил привал.
Четыре «гончих ордена», составившие их отряд, тут же развели небольшой костерок, приладили распорки и повесили греться воду в котелке. Вейра, не доверяя никому, сама расседлала и стреножила Рыжуху, а затем устроилась у огня. Появилось желание омыть руки в ярком пламени, ощутить расползающийся по жилам жар…
«Стой, стой… только этого не хватало, перепугаешь всех насмерть – да и себя выдашь с головой».
Она зевнула, бросила взгляд на алую кромку солнца над черным телом горы. Осторожно покосилась на дверь из жидкого пламени и печально подумала о том, что уже никогда не почувствует себя просто человеком.
– Как твое здоровье? – Тоэс Мор неслышно возник за спиной, – ничего не болит?
Вейра пожала плечами.
– Сердце у меня болит, Тоэс. После того, что случилось с Жильером…
– Но он всегда будет с нами, – резко перебил иххорец, – и когда настанет время, и мы низвергнем демонов в бездну… Где, кстати, им самое место… Все мы будем вспоминать жертвы, которые были принесены на алтарь свободы.
– Ты красиво говоришь, – смиренно заметила Вейра, – я надеюсь, что найду утешение в словах Учителя…
Не говоря ни слова, Тоэс бросил ей на колени просяную лепешку и кусок вяленой конины. Алый шарик солнца окончательно спрятался за горной грядой, и долина наливалась темнотой, как зреющее яблоко сладким соком.
Позже, когда все легли спать, Вейра долго смотрела на темно-синее небо, забрызганное звездами, и на круглую, самодовольную луну-паучиху, что прядет серебристые нити, опутывая ими свои ночные владения.
Тоэс Мор посапывал в трех шагах, кутаясь в одеяло; можно было бы порыться в его вещах – вдруг найдется та шкатулка из красного ясеня?.. Вейра прикусила губу. Отгоняя подальше соблазн. Еще не время…
