…Мильор Лонс плакал, беззвучно глотая слезы, время от времени громко шмыгая покрасневшим носом. Старуха, на диво быстро оправившаяся от испуга, суетилась над его обожженными ногами, прикладывая чистые тряпочки с вонючей мазью, между делом успевая наведываться на кухню и проверять, скоро ли закипит вода. Тиорин Элнайр расхаживал из угла в угол, хмурился при виде трясущегося Мильора и думал над тем, что люди стали какими-то мягкотелыми, если даже мужчина позволяет себе лить слезы от каких-то ерундовых ожогов на пятках. Ведь пройдет совсем немного времени, и при таком уходе от ран не останется и следа; знаки, оставленные на теле лорда самой Тэут-Ахи, даже спустя столетия выглядели весьма внушительно.
– Ми… милорд…
– Я тебя слушаю, – Тиорин остановился и повернулся к распластанному на кушетке человечку.
– Во имя Небесного Круга, простите мою непутевую дочь.
«А, так моя догадка оказалась верной!»
Эрг нахмурился.
– Ты ее видел? После того, как…
– После того, как ваша милость даровала этой глупой женщине жизнь, вместо того, чтобы отобрать в назидание остальным… Как у моего приемного сына, Жильера…
«Да тут целое гнездо недовольных! Может, и старший Лонс в этом был замешан? Впрочем, теперь уже все равно…»
– Но разве то, что она живой покинула мой дворец, не говорит о помиловании? – сухо поинтересовался он, – кстати, Мильор Лонс, а ты-то сам не против моего правления?
Страдалец замотал головой так, что, казалось еще немного – и тонкая шея, хрустнув, не выдержит подобного обращения.
– Что вы, милорд… да как я могу… если бы не вы…
– Так ты видел Вейру? Что она тебе рассказала?
Маленький архивариус задумался.
– Она… она приходила. Сказала, что понесла должное наказание… – тут Лонс запнулся и побледнел, – милорд… скажите… ей было очень больно? Все-таки она – мое единственное дитя.
– Когда ты говорил с ней, она выглядела достаточно здоровой, – Тиорин продолжил свою бесконечную прогулку от стенки к стенке, – тебе лишь слегка поджарили пятки, а ты уже стонешь, как женщина. Пораскинь мозгами, человек, и подумай, пришла бы Вейра самостоятельно домой, подвергни я ее надлежащим пыткам? Как полагается в подобных случаях?
Некоторое время в комнате висело напряженное молчание. А потом…
– Но почему, милорд? Я… я ничего не понимаю. Она – никто, она для вас безродная девка. Вы должны были наказать ее…
– У твоей дочери любопытная судьба, – обронил Тиорин, – и странное предназначение, как было предсказано. Я не мог ей рисковать.
Мильор судорожно сглотнул комок, плотно засевший в горле.
– Но тогда… милорд… отчего она покинула Саквейр?
– Она скоро вернется.
Снова молчание. Мильор Лонс, казалось, перестал даже дышать.
Потом, громко шаркая, появилась старая служанка с закопченным чайником и видавшими виды чашками.
– Завтрак, милорд.
Похоже, главным достоинством этой особы прежде всего было непробиваемое спокойствие.
– Так… значит… – едва слышно выдохнул Мильор Лонс.
– Этого не принято говорить вслух, – оборвал его Тиорин, – храни в себе то, что узнал, человек.
– Но… это невозможно!
– Хотелось бы мне знать, почему?
И, не дожидаясь ответа, эрг сказал:
– Я хочу услышать о том, что происходило в Айруне в последние дни.
Архивариус не посмел ослушаться. То ли вздохнул, то ли всхлипнул и – приступил к повествованию.
Пожар во дворце случился вот уже три дня назад. Полыхало так, что ночью над Айрун-ха стояло алое зарево. Айрунцы недоумевали; ходили странные слухи о хвостатой комете, обрушившейся на дворец владыки, а порой ветер разносил испуганный шепот, что-де иные боги сошли с Небесного круга и спровадили эргов в Бездну, туда, где те родились. Все это произошло после того, как Вейра уехала из Саквейра.
Когда пожар приутих, собрались смельчаки, и сам Мильор Лонс был с ними (ведь архивариус должен собственными глазами увидеть очередную веху истории людской); дворец выгорел дотла, и ни одного таверса не охраняло покои владыки…
Тогда наместник объявил о том, что, судя по всему, неведомая сила сразила Тиорина Элнайра, и, следовательно, власть над Саквейром переходит к наместнику. Ознаменовав начало правления заказом короны у гильдии ювелиров, новоявленный лорд заперся у себя во дворце, но тем же вечером был отравлен. Следующим правителем стал его племянник; ювелиры сняли новые мерки для короны и продолжили свое дело.
А жители Айруна ликовали. Это было так ново, так необычно – то, что отныне и навсегда ими будет править
