Розалинда, хотя и оплакивала потерю отца, со всей отчетливостью понимала, что матери необходимо снова выйти замуж. Полное пренебрежение к физическим нагрузкам и чрезмерное увлечение вкусной едой не улучшили фигуру Сесили Форстер, но она сохранила прекрасный цвет лица, а с помощью корсетов ей еще удавалось выглядеть не матерью, а старшей сестрой своей дочери. Розалинде и в самом деле приходилось почти что нянчиться с Сесили, которая после смерти мужа стала еще более капризной. «Присматривай за своей бедной мамочкой» – это были последние слова, которые произнес Джордж Форстер, обращаясь к дочери, и по истечении положенного срока траура она начала сопровождать мать во время выходов в свет. Их дом опустел. Розалинда любила танцевать, но молодые люди из окружения ее матери говорили только о скачках и стрельбе, а разговоры о литературе, казалось, действовали им на нервы. Вот почему она не строила никаких иллюзий, собираясь на бал к леди Модсли. Уступив настойчивой просьбе матери, она даже согласилась надеть специально сшитое к балу платье, хотя и сочла, что оно излишне декольтировано. Обращенные на нее оценивающие взгляды были ей оскорбительны, и Розалинда чувствовала себя игрушкой, выставленной напоказ. Именно при таких обстоятельствах и произошло ее знакомство с Дентоном Маргрейвом.
Ее первое впечатление о нем нельзя было назвать благоприятным: он был достаточно высок, хорошо сложен, но лицо его было излишне бледным и к тому же рябым; аккуратно подстриженная бородка и усы обрамляли красный и влажный рот, приоткрывавший смешно торчащие зубы; карие глаза, очерченные темными кругами, казались глубоко запавшими. Черные волосы с проседью были зачесаны назад, и на виски уже наплывала лысина, четко обозначенная спереди. На вид ему можно было дать лет сорок пять, во всяком случае, так решила Розалинда, хотя, как потом выяснилось, ему было тридцать девять.
