Тень Белого Тигра полностью

Когда после погребения Йонг вернулась в отведённые ей покои, вся пропахшая дымом и смертью, разбитая и опустошённая, её молча встретил Нагиль. Притянул к себе, усадил на скамью перед столом, на котором стоял таз с тёплой водой. Обтёр руки и шею, молча же попросил поднять голову, чтобы стереть с лица налипший слой пепла.

Йонг не посмела закрывать глаза, зная, что расплачется перед ним, и смотрела на него всё то время, что он ухаживал за ней в абсолютной тишине. Мерно отбивали ритм их сердца. Йонг не отводила взгляд от Нагиля, отмечая ту же обречённую печаль, ту же боль в каждом его движении.

Потом он усадил её на футон, помог раздеться. Уложил на подушки рядом с собой и накрыл шёлковым одеялом, добытым, должно быть, со складов жадного советника Чхве. Йонг слышала успокаивающий аромат трав вокруг себя и запах сливового дерева, идущий от кожи Нагиля.

– Я знаю, что делать, чтобы спасти нас, – прошептала Йонг. Голос хрипел и крошился, словно стекло. Каждое слово причиняло резкую боль, каждый звук пробирался вверх по горлу с огромным трудом. Нагиль выдохнул Йонг в макушку, прижал к себе крепче.

– Я верю, минджа, – сказал он тихо, так тихо, что Йонг едва его услышала. – А теперь – спи.

Она закрыла глаза и заплакала от бессилия и усталости. Её окружало тепло тела Нагиля и убаюкивающая, смягчающая горе уверенность в том, что от любой смерти и любой крови они друг друга уберегут.

«Убью, украду, солгу, пойду на сделку с врагом, – думала Йонг, засыпая, – сделаю что угодно, лишь бы он выжил».

Когда Йонг рассказала Нагилю о том, что хочет обхитрить самих Великих Зверей, он выслушал без возражений и ещё долго сидел в молчании. Они расположились на этот раз в собственных покоях, чтобы никого не тревожить криками, если вдруг снова начнут ругаться, но теперь Йонг было неудобно, и Нагиль это чувствовал. Он молчал, уперев подбородок в скрещенные над столом пальцы рук, и смотрел в одну точку, не двигаясь. Гнетущая тишина обволакивала каждый бу в комнате, пахнущей благовониями.

– То, что ты задумала, сложно, – сказал, наконец, Нагиль и поднял к ней взгляд. Йонг кивнула. Её идея требовала вмешательства духов, не иначе. Торговаться с Великими Зверями даже Нагиль никогда не пытался, сопротивляться им у Йонг бы попросту не хватило сил, но хитрость… Переплетённая с личными домыслами и сказками, что хранили прибрежные поселения, хитрость могла переломить привычный уклад жизни и всего Великого Цикла.

Но ни Йонг, ни Нагиль не знали, повезёт ли им в этом.

– Давай поговорим с Рэвоном, – сказал вдруг Нагиль. Йонг моргнула.

– Ты с ума сошёл? Чем он поможет?

Нагиль склонил голову, услышав укор в её голосе. Недоверие его госпожи было понятным, но сейчас о нём стоило забыть.

– Он многое знает. Ты ведь приходила к нему за советом, пока меня не было.

– Я приходила, – поправила Йонг, склоняясь над столом и заглядывая Нагилю в глаза, – потому что спросить о Драконе мне больше было некого.

– Именно.

Нагиль поднялся, протянул Йонг руку. Она взяла его ладонь, всё ещё недоумевая, и, когда он потянул за собой, последовала за ним, чуть сопротивляясь. По дороге, пока Нагиль вёл их длинными коридорами в гостевой дом, где расположился Рэвон, Йонг слегка упиралась, будто раздумывала, сменить ли ей гнев по отношению к бывшему сонбэ.

Смешно, но она ни разу ещё не оставалась с Рэвоном и Нагилем вместе – чтобы были только они втроём. Столько всего произошло между ними на протяжении целого года, такого яркого и неоднозначного, что иной человек мог бы прожить целую жизнь, не пройдя и половины испытаний, что выпало им за короткий срок.

– Нагиль, – позвала Йонг, уже не самым уверенным голосом. Он не обернулся, но сжал её руку.

– Да, минджа?

– Он отравил принцессу Юнмень.

Нагиль сделал несколько шагов, прежде чем ответить.

– Знаю.

– Он сказал мне, что не делал этого.

– Потому что ты бы его возненавидела, скажи он правду.

– Но ведь это ничего не меняет! – Йонг замерла, потянула и Нагиля, чтоб он тоже остановился.

Они стояли в коридоре, ведущем к кухне, и воздух тут пах свежеприготовленным обедом, по полу тянуло теплом, слуха касались приятные звуки: стучала деревянная ложка о толстые стенки чугунного котла, трещал в печи разведённый костер. Между Нагилем и Йонг набухал, точно пузырь, новый спор. Он не хотел ссориться с ней снова – ещё и из-за хёна.

– Он врал мне раньше и соврал об этом тоже, – продолжила Йонг, запинаясь, подбирая слова. – Он потерял моё доверие, когда привёл в Чосон, и потом сделал всё, чтобы я его возненавидела.

– Но ты не ненавидишь его, – возразил Нагиль, будто объясняя ей самой истину, что норовила сорваться с языка. Йонг стиснула его руку, нашла пальцами мозоли от меча на внутренней стороне ладони.

– Почему ты веришь ему? Почему думаешь, что он не предаст, ведь он… Он столько раз обманывал тебя и подвергал опасности, и убивал, и…