– Доброе утро, – Рен убирает руку от лица и слегка щурится от яркого света.
Я же с ужасом ожидаю, когда сквозь ткань серой футболки проступит пятно.
– Хотя, знаешь, твое утро не обещает быть добрым, – продолжает Рен.
Невольно пропускаю его слова мимо ушей, судорожно думая о том, чем зажать рану.
– В чем дело? – недовольно интересуется он. – Неужели ты не станешь меня ни о чем расспрашивать?
– Плечо, – хрипло выталкиваю из себя и испуганно замираю, ожидая реакции.
Рен сразу улавливает ход моих мыслей. Усмехаясь, он непринужденно оттягивает горловину футболки, оголяя плечо и показывая гладкую кожу.
– Видишь, – произносит лениво.
Наблюдая за моей реакцией, слегка улыбается. Удивленно открываю рот и сразу же закрываю. Ни швов, ни самой раны. Ни одного намека на то, что пару дней назад Рен поймал пулю. В комнате становится слишком душно.
– В этом мире медицина на высоком уровне? – спрашиваю пораженно.
Рен, опровергая единственное логическое объяснение увиденному, рассмеялся. Его пресс ощутимо напрягся подо мной. Ожидая ответа, я нахмурилась и перевела взгляд с плеча Рена на его лицо.
– Если бы это было так, люди бы не умирали каждую зиму в таком количестве, как сейчас, – произнес он, прервав свое веселье.
– Не вижу в этом ничего смешного.
– Верно, – согласился он. – Смешного тут, и правда, мало.
– Тогда почему ты смеешься?
– Потому что мне весело, – признался Рен. – Ты ведь уже видела город, но все равно пришла к странному для этого места заключению. Разве это не забавно?
– У тебя нет следа от пули, – начала было я, но Рен меня перебил:
– Второе правило, – равнодушно напомнил он. – И встань с меня, – добавил, меняя тему.
Краснея, я быстро перекинула вторую ногу через Рена и, поднявшись, попыталась отскочить от него в сторону, но он, не позволяя вырваться, продолжал крепко держать меня. Его пальцы обжигали кисть. Казалось, в месте касания кожа истончается до пергамента и вскоре вспыхнет, рассыпаясь по комнате серым пеплом. Стараясь заглушить внутри себя непонятную панику, я ударила Рена ладонью в грудь, и только тогда он ослабил хватку. Моя спина встретилась со стеллажом, и несколько книг, которые до недавнего времени, казалось, были с усилием втиснуты на полки, упали к моим ногам, открывая содержимое страниц.
Во время борьбы футболка на мне сползла с одного плеча чуть сильнее. Восстанавливая дыхание, я недовольно покосилась на Рена. Он лениво сел на кровати и потянулся.
– Тебя что-то беспокоит? – расслабленно поинтересовался Рен, стаскивая с запястья черную тонкую резинку.
– С чего ты взял? – вместо ответа я принялась поднимать книги, улавливая исходящий от них запах старой бумаги.
Чтобы вернуть их на полки, пришлось повернуться к Рену спиной.
– У тебя на лице все написано, – произнес он.
Пол скрипнул. Значит, Рен встал с кровати. Я обернулась через плечо, желая подтвердить свою догадку.
– Ну? Второй раз интересоваться не буду, – Рен действительно стоял недалеко от меня, собирая волосы в низкий хвост. – Давай, мелкая, пока я добрый, задавай вопросы. Отвечу на все, не касающиеся регенерации.
– Это называется «отвечу почти на все, если сочту нужным», – совсем тихо отозвалась я.
– Не дерзи, – вяло предупредил Рен, подходя к шкафу и принимаясь рыться в вещах.
Я ненадолго задумалась. Игнорировать возможность получить как можно больше информации не входило в мои планы. А если учитывать то, что Рен обычно скуп по части просвещения других, то можно сказать – сегодня мне повезло.
– Плакат, – я пожала плечами.
– Плакат? – удивленно переспросил Рен, временно прекращая поиски. – А что с ним не так? Я же говорил, закрывает дыру в стене.
– Перед тем, как проснуться в плену, я видела сон о черном вороне, парящем в небе. Под ним раскинулся огромный город.
Спина Рена ощутимо напряглась. Он слушал внимательно, не перебивая.
– В тот момент, когда птица пролетала над подвесным мостом, раздался… – я внезапно замолчала, вспомнив о властном голосе и произнесенной фразе, похожей на отданный приказ.
«
Рен бросил чистую одежду на край кровати.
– Дальше, – потребовал он, поворачиваясь ко мне.
Второй раз за утро меня испугал его взгляд. Воздух в комнате стал тяжелым и плотным комом застрял в горле.
«
– Не помню точно, – соврала я.
И на всякий случай отрицательно покачала головой, настороженно смотря на Рена. Он внимательно изучал мое лицо, скрывая эмоции.
– Город, изображенный на плакате, – Вавилон 01. А птица – воображение художника, – проговорил Рен, снова отворачиваясь к шкафу и выуживая оттуда очередную толстовку.
– Но на плакате город целый. А в этом мире, как я поняла, одни руины.
– Воображение художника, – повторил Рен, швыряя следом на кровать джинсы. – Скорее всего, твой сон и плакат на моей стене просто совпадение.
– Но он существует?
Рен кивнул.
– Почему этот город и тот названы одинаково?
