Через некоторое время Захар согрелся. И чтоб отвлечься от излишних мыслей, шаставших в голове какой-то беспорядочной кучей, и, чтобы занять себя, хоть чем, он вынул из-за пазухи волшебные перья. Некоторое время колебался, но любопытство взяло верх. И парень, крепко зажав их в кулаках, принялся отчаянно махать руками.
Сначала радостно почувствовал уже привычную легкость в теле, силу в крыльях, остроту зрения. А затем его окутал непроглядный мрак! Парень покрутил головой, и вдруг с ужасом понял, что его всего, укутывает какая-то ткань. Он безумно забарахтался в том мешке, пуская в ход и острые когти, и крепкий клюв. Материя не выдержала его безумного натиска и с громким треском разошлась по швах, образовав достаточно широкую прореху. Захар мгновенно выпрыгнул сквозь нее наружу и, дрожа от ярости, обернулся, чтобы увидеть врага, вцепиться в него когтями и бить крыльями и клювом, пока тот не околеет. И остолбенел. Перед ним беспорядочной кучей лежала его же одежда. Превращаясь в птицу, он не догадался раздеться, вот и стал пленником собственных штанов и рубашки.
Оглядев себя от клюва и до хвоста, Захар удостоверился, что хотя бы внешне беркут из него удался хоть куда. И последним глупцом нужно быть, чтобы не попробовать силу таких славных крыльев. Хотя и тенькнуло что-то в середине и тихим жалобным голоском заблеяло: «Может, не спешить? Лучше, погодя?». Но парень отмахнулся от того скулежа, хотя для собственного успокоения мысленно прибавил: «Я низко, над самой землей», и взмахнул крыльями.
Чары лесовика послушно подняли его в воздух.
От неповторимых впечатлений сердце сначала замерло в груди, даже застыло, а потом ринулось вприпрыжку догонять упущенное время. Застучало, зацокало… Голова пошла кругом, и на какое-то мгновение Захар даже потерял ощущение, где верх, а где низ. Не в состоянии сделать ни одного движения, он на распростертых крыльях плавно скользил вниз по склону горы, в нескольких метрах над землей. Случись ему сейчас на пути дерево, то так бы и влепился в него, таким неловким и неуверенным был его первый полет. Но вот испуг миновал, и парень опомнился. Осторожно шевельнул крыльями – раз, второй.
Он летел! Не помня себя от восторга, Захар набрал полные легкие воздуха и радостно заклекотал. Он больше не был обречен шаркать ногами по земле! Ему покорились небеса!
Парень все сильнее и сильнее взмахивал крыльями, с каждым разом поднимаясь все выше и выше. На какое-то мгновение ему даже показалось, что солнце стало чуть ближе и горячее. Однако его теперешние глаза более болезненно воспринимали блеск солнечного луча, поэтому он повернулся хвостом к востоку и стал высматривать внизу добычу.
Кусок свежего, еще теплого, истекающего кровью, мяса был бы сейчас в сам раз. Хотя, на худой случай, он не отказался бы и от толстого хомяка.
Призывный клекот Захар услышал быстрее, чем увидел симпатичную орлицу. Радостно ответив ей, беркут ринулся навстречу. Но орлица легко уклонилась, ловко перевернулась в воздухе и в следующее мгновение очутилась на спине у Захара, увлекая его вниз, принуждая снизиться. Он был от нее значительно сильнее, массивнее, но не только у людей заведено добровольно повиноваться своим подругам, потому что и орел дал послушно посадить себя на горной долине. И только там вопросительно заклекотал. Мол, что за чудачества?
Но вместо ответа, неожиданно получил такого пинка, что кубарем покатился по траве. Два пера выпали из его крыльев, и в то же мгновение птица превратилась в изумленного Захара.
Парень был словно спросонья, мигал веками и не переставал время от времени потирать кулаками глаза. А перед ним, взявшись в бока, стояла свирепая Морена.
– Никогда не смей больше так делать! – воскликнула рассержено. – Жизнь надоела?!
– А что случилось? – сконфуженно переспросил парень, который все еще ничего не понимал. – Я только хотел испытать подарок лесовика.
– Подарок… – Морена уже успокоилась. – Твое счастье, что ты не забылся настолько, чтобы разжать ладони.
Парень сначала вопросительно посмотрел на нее, и только когда сказанное дошло до его сознания, побледнел и судорожно сглотнул слюну. Собственное растерзанное об острые камни тело так четко представилось Захару, что он даже вздрогнул.
– Извечное человеческое безрассудство, – буркнула Морена. – Все как один мечтаете стать равными богам, а даже собственным умом никак не научитесь пользоваться.
Захар виновато склонил голову.
