Морена плеснула в ладони, и музыка стихла, а слуги быстро освободили стол от посуды и остатков трапезы. Зал опустел.
− Сейчас мне надо немного подумать, – молвила богиня.– А ты тем временем поброди по замку. Посмотри, что и к чему. Привыкай, одним словом. Такому невежде, как ты, долго придется здесь побыть, пока ума наберешься. А неуком я тебя от себя не отпущу. Чтобы потом за тебя стыдно не было. – Морена улыбнулась, чтобы сгладить сказанное. – А, чтобы не блуждал ты, – прибавила, – дам тебе проводника. Он немного страховидный, но уверена, ты к нему быстро привыкнешь, – и богиня опять хлопнула в ладоши.
Хорошо, что она вовремя предупредила Захара, потому что чудище, которое ворвалось в залу, могло довести до икоты кого угодно. Было оно росту в добрый сажень, полностью поросшее то ли волосами, то ли мхом. А на морде, среди этих зарослей, едва проглядывало двое красных буркал. Что же касается рук и ног, то даже для такого здоровилы они были излишне большими. Не меньше чем вдвое. Ладони – настоящие лопаты, а ступни ног и сравнить не с чем. Разве что с теми же лопатами, но состыкованными одна с одной.
− Это − Тот Что В Скале Сидит, – молвила Морена. – Но мы зовем его Громыхалом. И ты так зови.
Захарий кивнул.
− Он проведет тебя везде, где захочешь. А что не сумеет объяснить, я потом сама поведаю. Ну, все, идите, – Морена удобно умостилась на мягком, обитом белой замшей, диване, в который заменилось кресло, и перестала обращать на них внимание.
Захар послушно шагнул к ближайшим дверям. А прислужники гномы поспешно отворили их перед ним. Громыхало сунулся следом. Но на пороге парень нерешительно остановился и кашлянул, привлекая к себе внимание.
− Что у тебя еще? – поинтересовалась богиня. – Опять какой-то вопрос мозолит?
− Не сердись, – Захар заколебался, не ведая толком, как должен к ней обращаться. Прошлым вечером они обходились почти без слов, а сегодня он больше слушал, чем говорил. – Не сердись, госпожа.
− Госпожа? – переспросила Морена. – Что ж, пусть будет «госпожа»… Так что ты хотел спросить?
Захар чуть приблизился, чтобы не кричать. Зал казался ему слишком огромным, чтобы говорить вполголоса.
− Вот ты уже во второй раз упоминаешь о том, что люди что-то создают. Сначала шла речь о лесовике и прочей нечисти. Теперь, с твоих слов выходит, что боги могут есть только то, что мы им позволим. Не понимаю… Отец Иакинфий говорит, что все в мире создано Богом Единым… – тут Захар вспомнил, с кем говорит, и стушевался. – Прости, я, вероятно, слишком много хочу знать. Но ты все время утверждаешь, что все вокруг – и хорошее, и плохое – выходит от людей. Кому же верить?
− А ты сам как мыслишь?
− Конечно, богиня должна быть мудрее какого-то священника и лучше разбираться в этих делах. Да и мне самому более приятно думать, что чего-то достоин в этом мире. Но, честно говоря, во все это не слишком верится.
Морена удовлетворено кивнула.
– Что ж, приятно слышать, что я в тебе не ошиблась. А если я просто скажу, что именно мое утверждение истинное, ты поверишь на слово?
Захарий упрямо опустил голову, не решаясь возражать, но и не соглашаясь с таким ответом.
Морена вздохнула и провела рукой по лицу, будто стирая усталость.
− Хорошо, пусть будет по-твоему, − я попытаюсь объяснить. Слушай, но не переспрашивай. Если что-то не поймешь, то пока так тому и быть, − вернемся к этому разговору года через два-три. Хотя к тому времени, вероятно, ты уже о подобном не будешь спрашивать, потому что и сам все поймешь. Ваш и наш мир – это лишь отображение Идеи, Мысли, Мечты. А люди, хоть они еще до сих пор об этом не догадываются, являются их носителями. Поэтому, все, что вокруг, вызвано к жизни лишь потому, что люди об этом думали. Мечтали или ужасались – это уже другой разговор, − но представляли себе четко! Вот, например, возьмем зори. Была над головами твоих предков ночью темная, страшная черная бездна. Но начал кто-то мечтать, что как было бы хорошо, если бы там хотя бы искорки от костра теплились, все же не так мрачно будет. Потом к такой же мысли еще кто-то додумался, потом – еще... Вот и имеем небо в блестках.
Захар не проронил и слова, но весь его вид выражал, что он не может поверить в услышанное. Еще бы, какая-то там мечта, к тому же, даже неизвестно кого, и – зори! Вот, разве ж он, Захар, мало мечтает? И что, исполнилось хоть что-то? Хотя…
