– Ты должен был разбудить меня на последнюю вахту, – сказала она, нахмурившись. После схватки с троллем, тяжелого подъема в горы и возвращения на берег ее тело было благодарно Гренду за доброту, но она добилась своего положения среди Лютых Ратников не за счет уклонения от обязанностей. Она была из тех, кто всегда делает больше, чем нужно, и именно этим заслужила свое место в первом ряду стены щитов.
«Доброта делает тебя мягкой», – прозвучал в голове шепот отца.
Она подула на кашу и положила немного в рот, наслаждаясь теплом.
– Я не мог уснуть, – пожал Гренд плечами. Однако черные круги вокруг глаз выдавали в нем лжеца. Он был уже немолодым воином, зимы тяжелым грузом ложились ему на плечи, хотя, скорее всего, Гренд все еще мог повалить и с размаху усадить на задницу любого из Лютых Ратников, даже Сигхвата. Эльвар видела, как он это делал, когда воины собирались вокруг костра, медовуха текла рекой и Лютые похвалялись доблестью, бросая друг в друга вызовы, словно копья. Гренд никогда не хвастался и не вызывал никого первым. В том не было нужды. Достаточно было просто посмотреть ему в глаза.
Раздался грохот, похожий на далекий гром, но Эльвар почувствовала, как дрожь поднимается вверх от подошв сапог, как вибрируют ее кости, как камни на пляже сдвигаются, словно песок в пальцах. Вдалеке вздымались склоны Огненной горы, колыхались ветви деревьев, роняя на землю пласты снега, и ярко вспыхивали красные прожилки расплавленного огня. Эльвар почувствовала прилив страха, мир словно замер, все на пляже остановились и уставились на гору.
А потом мир вернулся в нормальное состояние, грохот утих, словно далекая буря.
– Лик-Рифа бьется в своих цепях, – пробормотал Гренд.
– Богиня-драконица давно мертва, если она вообще когда-нибудь жила, – ответила Эльвар. Гренд посмотрел на нее так, словно она была тронута луной.
– Все знают, что она не умерла в день Гурдфаллы вместе с другими богами, – проворчал Гренд. – Ее коварно заперли в темнице под корнями Оскутреда, Ясеневого дерева, и поэтому она не могла встать плечом к плечу со своим отцом, Снакой.
Эльвар пожала плечами.
– И что драконица могла найти для пропитания на протяжении почти трехсот лет в темнице из камня, корней и почвы? – Эльвар фыркнула. – Если она и жила когда-то, то уже наверняка умерла от голода.
– Она рвет на клочки души воинов, когда они проходят через ее палату по дороге душ, – сказал Гренд, – все это знают. Вот почему мы должны умереть с оружием в руках, чтобы сразиться с ней, проходя через Вергельмир, ее темницу. Это последнее испытание воинов.
– Сказка фейри, чтобы заставить детей вести себя хорошо, – ухмыльнулась Эльвар, вспомнив, как отец рассказывал ей и братьям истории о Лик-Рифе и о том, как она съедает детей, которые ночью уходят из дома.
– Тогда как ты это объяснишь? – сказал Гренд, кивнув на гору с красными прожилками. – Разве ты не почувствовала, как движется земля?
– Если я не знаю причины того или иного явления, это не значит, что это сделала богиня-драконица, – ответила Эльвар.
– Вот почему у тебя нет друзей, – хмыкнул Гренд и покачал головой.
– Ха, – ответила Эльвар и вернулась к своей каше.
Отправляя в рот ложку за ложкой, она осматривала пляж и видела, как Лютые Ратники выходят из деревенских хижин. Многие катили бочки с маринованной рыбой и соленым акульим мясом вниз к пирсу и дальше, к «Ярлу Волн». Двое мужчин тащили перетянутый веревками сверток с моржовыми клыками. Другие несли на плечах свернутые шкуры медведей, оленей и песцов. Два воина гнали по пляжу к пирсу полдюжины блеющих коз. Появился Агнар в неизменном черном плаще из медвежьей шкуры, за ним Сайват, он вел, позвякивая цепями, гундур-трэлла и нового пленника, Берака, за ними следовала дюжина Лютых Ратников. Затем на берег спустились еще воины, сопровождавшие жену и ребенка Берака.
Агнар увидел Эльвар и изменил курс, направившись к ней, а Сайват поднес рог к губам и затрубил: звук громким и тоскливым эхом разнесся над берегом. Все, кто еще цеплялся за сон под запасным парусом «Ярла Волн», проснулись, выползли на галечник и ворчали от холода. Копья убрали, а парус свернули. Эльвар увидела, как Бьорр поднялся на ноги, у него были мутные со сна глаза, а черные волосы спутаны. Увидев ее, он наклонил голову и улыбнулся.
– Он мне не нравится, – прорычал Гренд.
– Тебе не нравится никто, кому нравлюсь я, – ответила Эльвар. Гренд пожал плечами, не пытаясь оспорить ее слова.
Агнар остановился перед Эльвар и Грендом. Он потянулся во внутренний карман плаща, вытащил что-то и протянул на раскрытой ладони. Это оказался один из клыков тролля, длинный, как нож, с отверстием на одном конце и продетым в него кожаным шнурком. Он поднял зуб над головой Эльвар и надел ей на шею.
– Ты хорошо поработала, – сказал Агнар и пошел дальше. Сайват последовал за ним. Гундур-трэлл шел, склонив голову и ссутулив плечи. Берак, новый пленник, смотрел на жену и ребенка, которых вели к пирсу. Железные кольца на шее и запястьях уже натерли ему кожу.
