— Тот, кто поднял руку на тебя, должен умереть, Сиятельнейшая.
— Что говорить об этом? Оруш сбежал, а в Валгаве слишком много мест где можно спрятаться от магов гораздо более опытных, чем мы с тобой. Лучше приступай к делу, — заметила она, зябко передергивая плечами. — Посмотрим, есть ли доля правды в слухах о Доме Страха. Говорят, Кор передал вам тайные знания о сверхвозможностях человеческого тела. Некоторые утверждают, что правители твоего Дома могут несколькими прикосновениями остановить работу сердца через четко заданный период времени. Это правда?
— Чтобы я не ответил, как ты узнаешь, что я не соврал? — улыбнулся Коросс и сразу же, отбросив все мысли, сосредоточился, ища внутри себя оклик на энергетические токи.
Вскоре он почувствовал легкое покалывание в пальцах и тщательно обследовал заинтересовавший его участок, ища канал напряжения. Он глубоко надавил на кожу. Даосса невольно содрогнулась, а на коже выступили капельки пота. Коросс замер в нерешительности. Процедура была отнюдь не безболезненна.
— Все нормально. Продолжай, — хрипло произнесла Даосса.
И он полностью углубился в дело. Когда он закончил, заметно потемнело и похолодало. От разгоряченного массажем тела жрицы, как и от озерка, поднимался пар.
— Что ж, Коросс, следует признать, ты умеешь доставлять девушкам радость! — томно улыбнулась она, но испарина на ее висках говорила об обратном. — Вот только девочку, похоже, мы с тобой серьезно расстроили.
— Какую девочку? — нахмурился Коросс, подавая Даоссе одежду.
Та довольно рассмеялась:
— Ах, ты не заметил… Арону, конечно. Боюсь, наше с тобой инкогнито было нарушено очень взволнованным соглядатаем. Тебе придется сильно потрудиться, убеждая ее, что все было вполне невинно… Или не будем ее разочаровывать?
Коросс промолчал, а жрица продолжала поддразнивать его.
— Признайся, тебе ведь приятно было дотрагиваться до меня? Некоторые мужчины уверяют, что готовы все отдать, лишь бы прикоснуться ко мне. Что чувствовал ты?
Коросс с досадой почувствовал, как его щеки полыхнули.
— Хорошо, — удовлетворенно заметила она. — А то, я уж начала бояться, что Митросс сумел-таки вылепить тебя по своему образу и подобию. Пользоваться, не давая ничего взамен, это так по… митросски.
— Я рад, что массаж тебе пошел на пользу, Даосса, — насупился Коросс. — Ты начала язвить. Это явный признак выздоровления.
— Ну, вот, обиделся! Все-таки юность — золотая пора. Наши эмоции еще не закованы в бездушную броню самоконтроля. Будет грустно, когда наши родственники вышколят нас настолько, что мы полностью закроемся для простых человеческих радостей.
— Чувства правят нищими духом. Для правителей — это, прежде всего, пища, — холодно произнес Коросс.
Даосса рассмеялась.
— Я прямо слышу наших наставников: «Нас возвышает не Сила, мы ей лишь служим, и не наши Башни, они есть и у вождей митрильских рабов. Мы становимся истинными правителями лишь тогда, когда обретаем полный контроль над нашими желаниями».
— И что здесь тебя веселит?
— Большая ошибка, мой любезный лекарь. Чем суровей таможня, тем изощреннее контрабандист. Вот твой отец — с виду ледяной истукан. А Аросса задела его чувства. Меня в таких вопросах не обманешь. Не удивлюсь, если он разработал какую-нибудь многоходовую комбинацию, призванную в очередной раз упрочить положение Дома Страха. Вроде бы. Но кульминацией в ней все-таки станет его женитьба на Ароссе. Таких, как твой отец, никто не может обмануть. Кроме их самих. Когда я видела его в последний раз, то чувствовала страсть, которая его пожирает. И очень скоро он свершит самую большую глупость в своей жизни. Думаю, голубоглазая блондинка заставила его на полном серьезе думать о том, чтобы отказать признавать тебя своим соправителем. А жаль…
— Тебе, Сиятельнейшая, как и твоему кузену, везде мерещится секс…
Он двинулся к своему коньку.
— Мой друг, ты настолько обиделся, что решил бросить больную девушку одну среди этой дикой местности?
— Так едем вместе, Сиятельнейшая. Скоро совсем стемнеет.
— Сердишься, — невозмутимо констатировала Даосса, — а значит, мой предварительный диагноз оказался верным… Ты слишком зажат. Это может сыграть с тобой плохую шутку.
Коросс не ответил, погладив Малыша. Тот фыркнул и нетерпеливо переступил ногами, намекая, что следует поторопиться.
— Ты сегодня весь день был чересчур холоден к девочке, — продолжала жрица.
И Коросс понял — все, что до этого говорилось и делалось жрицей на этой поляне, было лишь прелюдией к разговору.
— Она старается делать вид, что ей все равно, но она страдает. Негоже юному рыцарю оставлять без внимания столь пылкие чувства. Это дурной тон, большая глупость и вредно для твоего здоровья, в конце концов.
Она села на свою кобылку и взглянула на Коросса сверху вниз, словно строгий наставник на нерадивого ученика.
Коросс вздохнул, пытаясь утихомирить гнев.
— Я понимаю ваше с Уороссом желание «подкрепиться», жрица, но восстанавливать свои Силы вам придется без нашего с Ароной участия, — ровно произнес он.
