Мы стали продвигаться медленнее, так как я боялся, что сильный удар о камень может безнадежно повредить колесницу. Тут же нас обступили скалы и нас не стало видно, но в мою душу закрался страх, поскольку я не видел, что происходит вокруг, и мог доверять только инстинкту лошадей и своему собственному. Я решил, что это прекрасное место для засады. Нужно было просто расположиться повыше и сбросить несколько больших камней. Все тотчас было бы кончено, и никто не нашел бы тел, чтобы они могли упокоиться достойно, по крайней мере царица.
Я вспомнил об уроках своего отца. Военачальники любят свести войска, оснащенные колесницами, в мощном опустошающем сражении на открытой территории. Такое столкновение не длится долго и предполагает невероятное по расточительности уничтожение жизней и оружия.
Другое дело – небольшие отряды различных племен, нубийцы, бедуины, кочевники, разбойники с большой дороги, черные маги, похитители, дезертиры, почитатели пустыни и зловещих богов, чужеземцы, пребывающие не в ладах с законом, хеттские дозоры, которые отваживались рискнуть (только в столь смутные времена) проникнуть вглубь чужой территории. Такие люди сражаются, используя природные условия, прежде всего укрытие в горах и на холмах, как стратегическую позицию, тайники, откуда можно появиться неожиданно. Они хорошо знают местность и, что самое важное, им известен быстрый и проверенный путь к отступлению.
В итоге мы оказались в руках богов и людей.
Я не мог поступить иначе, кроме как оставить Нефертити в убежище под скалами, поодаль от лошадей. Помолившись, чтобы никакой зверь к ней не приблизился, я отправился осмотреть местность и принять решение относительно дальнейшего передвижения.
Я знал, что явные неудобства могут обернуться преимуществом – этому учил меня почтенный Сур. Я искал скалистую дорогу, которая заставила бы вероятных преследователей продвигаться кучно и не совершать вылазок вперед или назад. Я взял одну из двух лошадей и отправился на разведку.
Сначала я углубился в холмы, выбирая самые высокие точки. Когда нельзя было подняться туда верхом, я оставлял коня и шел пешком, спрашивая себя, сможет ли она это вынести. Я наметил в уме план и проложил маршрут на ближайшие два дня, отвергнув остальные возможности.
Когда был разработан маршрут, я прикинул различные способы нашего передвижения и уже хотел возвращаться, но тут инстинкт заставил меня бросить взгляд на большую равнину, которую мы недавно покинули. Поднявшись на самый высокий из окрестных холмов, я отдышался и посмотрел на горизонт.
Они были там.
Я прикинул, что у нас есть преимущество в два дня, не увидев шлейфа пыли, который бы говорил о том, что преследователи скачут галопом. Они двигались в размеренном темпе, уверенные в том, что настигнут нас. Я не мог сосчитать, сколько их, они выглядели как едва различимое пятно.
Следовало сохранять спокойствие. Во всяком случае, у нас было два дня, чтобы что-нибудь придумать. И не было смысла пытаться убежать, мы бы только выбились из сил, а это ни к чему хорошему не приведет.
Я вернулся к своей царице. К счастью, никакие существа не приближались к ней, хотя их могла привлечь лошадь. Маленьких скорпионов или змеек я не принимал во внимание.
Я впряг в колесницу лошадь, и мы вскоре отправились. Никак нельзя было скакать, но я изучил дорогу и понимал, какой путь лучше выбрать, если придется спасаться от преследования.
В эту ночь я не мог заснуть, и, что удивительно, Нефертити заметила это, потому что тоже не спала. Я склонился над ней.
– Не бойся. Тебя никто не тронет. Я обещал тебе это и больше не потерплю неудачи. Я знаю, ты не боишься смерти. Тебя страшат только новые унижения. И я обещаю тебе, что те, кто захотят коснуться тебя, будут иметь дело со мной, и в крайнем случае вместе с моим последним вздохом я и тебя лишу жизни.
Я погладил ее по лицу и поцеловал в щеки и веки, как обычно. Она позволила мне эту ласку, и я почувствовал, что она сжала мою руку, когда я взял ее руки в свои, пока говорил. На этот раз ее пожатие было сильнее, а кожа стала теплее.
Для меня это было благословением.
Я подготовил оружие и расположил его у бортов колесницы. Если бы она могла ехать верхом или хотя бы идти, я бы так не волновался, но неподвижное тело было слишком чувствительной кладью.
На следующий вечер, когда мы отдыхали, я взял ее за руки и снова почувствовал, как она прикасается к моей руке и сжимает ее. Она наблюдала за мной, не отрывая взгляда. Я засмеялся. Наверное, ее удивляло, что я так фамильярно веду себя.
– Ты думала, я в шутку назвал себя одним из лучших воинов царства?
Она посмотрела на меня, и я снова засмеялся.
– Уверен, ты даже не представляешь, что я мог так измениться. Юный и невинный Пи готовится прикончить целый дозор из лучших царских солдат.
Я посмотрел на нее. Теперь она смотрела в пустоту.
