– Я старею. Всю жизнь я следовал за твоим отцом, но я устал, мои руки ослабли.
Я рассмеялся, потому что он жаловался, как дряхлая старуха, и я ему об этом сказал. Он улыбнулся:
– У меня еще хватит сил тебя отколотить. Но я от всего этого уже не получаю удовольствия, как раньше, и спрашиваю себя, хочется ли мне так провести остаток жизни. В один прекрасный день придет новобранец, который будет круче меня, и я утрачу доверие солдат.
Он горько усмехнулся. Я столько раз слышал эти слова от моего отца… Сур снова усмехнулся.
– Если мы выиграем войну, я в первый раз воспользуюсь милостью фараона и уйду в отставку. Быть может, займу какую-нибудь подходящую должность, вроде начальника охраны в тихом городке, чтобы не чувствовать себя никому ненужным. Стану примерным гражданином и, прежде всего, начну почитать богов. Если я буду в числе победителей, мне простят все мои грехи, и я начну вести себя как какой-нибудь святоша. – Он расхохотался так громко, что это напомнило рев гиппопотама. Смех был ужасно заразительным. – Найду себе молодую пылкую женщину, чтобы она отнимала у меня все силы и мне было не до драк. Быть может, мы заведем парочку детей и я научу их своему опасному ремеслу. Маленький, но чистый дом с просторным садом и прудом, где мой сынишка играл бы с золотыми рыбками, сверкающими на солнце; смоковницы, финиковые пальмы и фруктовые деревья, дающие тень и плоды. – Он посмотрел на меня увлажнившимися глазами. – А чем займешься ты?
Я погрустнел, и Сур понял, что мне не хочется об этом говорить. Я благодарно посмотрел на него. Он обнял меня за плечи своими огромными ручищами, так что у меня затрещали кости, и кивнул. Растрогавшись, я опустил голову.
– Мне некуда идти. Как бы меня ни защищала армия, Тут найдет способ покончить со мной. По правде говоря, я не могу понять, почему он до сих пор этого не сделал.
Сур рассмеялся.
– Сначала ты выиграешь эту войну. Ты еще ему пригодишься.
– Да. Сначала он должен узнать, где находится царица, а уж потом убить меня.
Сур изумленно посмотрел на меня:
– Так значит…
Я кивнул. Немного помолчав, он поднял брови и сурово спросил:
– Как ты мог оставить самую красивую в мире женщину, чтобы пьянствовать с каким-то несчастным нубийцем?
Я отвернулся, не в силах посмотреть ему в лицо. Он все мгновенно понял.
– Не рассказывай. Это меня не касается.
– Она… она очнулась после долгих месяцев безумия, в которое погрузилась после того, как ее изнасиловал Тут. Я прятал ее от него.
Потрясенный Сур широко открыл глаза. Я, улыбнувшись, продолжил – его простодушие располагало к откровенности.
– Да. Он послал за мной в погоню десять человек. Я поджидал их в скалах посреди пустыни и уничтожил всех.
Мой друг одобрительно хлопнул меня по спине.
– Но меня ранили. К тому же из‑за состояния царицы мы не могли быстро передвигаться. Я совершенно выбился из сил и не мог охотиться. Мы едва не погибли в пустыне. Пришлось убить лошадей, и я, потеряв надежду, уже готов был убить царицу.
– Но ты выжил.
– Только благодаря евреям, которые нас спасли.
– Евреям?
Я кивнул, забавляясь его недоумением.
– Я слышал, что часть их жила в небольших изолированных поселениях, потому что они не хотели с нами смешиваться, но это было давно, еще при Аменхотепе-отце. Эхнатон их уважал, но при теперешнем фараоне у них начали отнимать имущество и использовать в качестве дешевой рабочей силы на самых тяжелых работах.
– Их стали угнетать Темные. Эхнатон не допустил бы этого.
– Я думал, все поселения евреев уже обнаружены.
– Это трудно отыскать, а после того, как я у них побывал, стало еще труднее.
– Если их обнаружат на этих холмах, то обвинят в шпионаже.
– Да, но меня волнует не это. У них Нефертити.
– Что? – взревел нубиец.
– Я оставил ее там. Она очнулась и… – голос у меня сорвался, – приняла меня за своего мужа. Я люблю ее, и когда она меня поцеловала… – Я умолк.
Сур, оживившись, пожал плечами:
– Великолепно! Ты сделал то, что она просила. Я никогда не отказывал хорошеньким женщинам…
– Сур! Я воспользовался ее плачевным состоянием! Она приняла меня за своего мужа! За бога!
– Ну и что? – Сура возмутила моя наивность. – Божественный Амон! Я лег бы с самой Хатхор, если бы она меня просила! Не будь ребенком! Разве ты сделал что-то против ее воли? Причинил ей зло? Или подкачал и ей не понравилось? – Он рассмеялся. – Вот из‑за этого действительно стоило бы переживать!
– Ты не понимаешь.
– Я понял вот что. Ты спас ей жизнь, спрятал ее от насильника, который есть не кто иной, как фараон Египта, перебил десяток врагов, едва не умер от жажды и истощения, заботясь о ней… И когда наконец ты можешь быть счастливым, ты бросаешь ее из‑за глупых принципов… И приходишь сюда, чтобы участвовать в войне, которая тебя не волнует. Пускай я и невежественный нубиец с задворок Египта, но я не слепой!
– Я обманул ее доверие!
