Тем не менее, Феникс твердо стоял на ногах, опираясь на мощь и преданность своих легионов, орден, к моменту описываемых мною событий всё еще контролирующий церковь, а также на единственный на тот момент университет, где готовили боевых инженеров. Последние, к слову, с успехом заменяли собой осадную артиллерию, поскольку лишь силой своих познаний и особым даром, позволяющим им воздействовать на тонкие структуры нашего мироздания, могли причинять оборонительным сооружениям врага колоссальные повреждения. Противодействовать же мобильным частям противника могли лишь высшие из них, поскольку то, что инженеры называли «энергетической структурой мира» представляло собой систему, всячески противодействующую любому на нее воздействию. Без долгих и точных расчетов реакция «энергетической структуры» могла просто уничтожить того, кто решил использовать ее по своему усмотрению, и потому от инженеров требовалось не только колоссальное терпение, но и познания во многих областях науки. Отдельно от этих столпов, поддерживающих саму государственность империи, стоял огненосный флот, представляющий собой ценность даже более высокую, чем инженерный корпус. До сей поры именно он помогал Фениксу воплощать свои амбиции на море и держать большую по площади, численности населения и армии империю Ахвила на почтительном расстоянии.
Не первая и не последняя, эта война не застала стаферитов врасплох, и ни у меня, ни у кого-либо ещё в тот момент не было никаких оснований для беспокойства. Обычные военные тяготы никогда не пугали граждан одного из самых сильных государств Хвилеи, а мне и вовсе не стоило беспокоиться, поскольку ни отец, ни, тем более, мать никогда бы не допустили меня до настоящей битвы. Я был для них запасным вариантом на случай гибели прочих сыновей. А потому берегли меня тщательно, насколько это вообще возможно для таких необремененных взаимными теплыми чувствами людей как мои родители. По крайней мере, так было в первые годы моей жизни.
Легион протекторов, спустя четыре дня после официального объявления войны, и в самом деле отправился к границе с Мелькатом, официально находящимся под протекторатом Ахвилеи. А вместе с ним, как и предполагал Домнин, обе схолы катафрактариев, к которым были приписаны мои давние друзья. Вместо полномасштабного наступления, как полагал Домнин, империя собиралась держать оборону по северной границе и следить за безопасностью побережья, выбрав для атаки лишь одно из союзных империи Ахвила королевств запада. По какому-то странному стечению обстоятельств именно туда мне и предстояло отправиться в компании Цикуты, но все мои дальнейшие расспросы относительно этой темы натыкались на холодную стену некой напускной таинственности. Августин, совершенно неслучайно отстраненный от большой игры ордена и насильно усаженный в опустевшее кресло старшего дознавателя для решения каких-то несущественных в данный момент дел, наверняка вынашивал собственный план действий. Я же, окончательно запутавшись в его сетях и отчитавшись перед отцом, обнадежив его касательно моего нового назначения помощником самого старшего дознавателя, обнаружил себя будто в подвешенном состоянии. Цикута оказался совсем не тем человеком, что его предшественник, и потому даже чихнуть без его ведома мне было не дозволено, пусть я был бы хоть сыном самого императора. Он буквально засыпал меня разными мелкими поручениями, сути которых мне было никак не понять, и которые мне приходилось прилежно исполнять каждый божий день.
Через четыре дня, вместо трех запланированных мы наконец смогли выдвинуться к намеченному месту назначения. И всё это время, пока продолжались сборы, я так и не смог увидеться ни с Альвином, ни с Домнином, ни, тем более, с кем-то из моих немногочисленных приятелей, с которыми мне бы хотелось встретиться до того, как с головой окунуться в навязанную мне новым начальством авантюру. Ночь в термах оказалась последней чертой, за которой кончалась моя свобода. Августин, впрочем, недвусмысленно дал мне понять: либо я неукоснительно следую его правилам и взамен получаю пряник, либо пути наши расходятся, и я продолжаю спокойно себе вести прежний разгульный образ жизни. Само собой, я выбрал первый вариант, хотя и представить себе не мог, как трудно мне впоследствии придется.
***
