От горячей воды и вина меня тянуло в сон, но проклятое напряжение никак не давало расслабиться, а мысли мои раз за разом возвращались к отправной точке моего предстоящего путешествия в отдаленную провинцию. Разговор с Домнином затих как-то сам собой, да и на остальных катафрактариев, с которыми я поддерживал едва ли приятельские отношения, я также не обращал почти никакого внимания. Лишь вид обнаженных гетер, облюбовавших скамьи вокруг бассейна и занимающих гостей пока еще праздными разговорами, не давал мне уснуть. Желания мои вскоре исполнились, однако же, совершенно не так, как я ожидал. Спустя буквально четверть часа в термы вбежал облаченный в форму гонца человек, у которого от горячего воздуха бань на одежде явственно проступали огромные пятна пота. Остановившись в десятке шагов от бассейна, он с важным видом достал из футляра на шее смявшийся от влаги свиток и огласил собравшимся так ожидаемое всеми известие: империя Ахвила объявила Фениксу войну. А это значило, что приписанным к расквартированным в Стаферосе воинским подразделениям бойцам следовало немедленно явиться на общий сбор.
Прощания не затянулись надолго, и вот, пятеро катафрактариев, злые за сорвавшийся отдых и одновременно довольные закончившейся неопределенностью, уже стремительно покидают термы. Я же, как представитель внутреннего кабинета ордена, остался наедине с двенадцатью представительницами прекрасного пола, ошарашенными столь скорым отбытием своих клиентов. Впрочем, я не собирался давать деньгами Домнина пропасть.
Война со всем миром — обычные будни любой империи. На землях её за последние тысячи лет погибли, сражаясь за свою страну, сотни тысяч легионеров, устлав своими костями всю её целиком от края до края. И война эта не закончится, пока Феникс не покорит все изведанные и неизведанные пространства. Боюсь, однако, что день этот никогда не наступит.
Август Иустиниан, легат легиона Протекторов, 342 г. V im.
Империя Ахвила, самый могущественный из соседей Феникса, имела с ним, тем не менее, достаточно непротяженную границу. Всего лишь тридцать одна миля густых и непроходимых северных лесов, среди которых когда-то давно выросли по обе сторону оборонительные линии обоих государств. Главное противостояние всегда происходило не на суше, а на бескрайних просторах Мраморного моря. Постоянный передел власти над путями главной торгово-логистической артерии всей Хвилеи нередко выливался в открытые конфликты, в результате последнего из которых и наступил закат Пятой Империи. Фактически весь мир описываемой мною эпохи был разделен на два противоборствующих полюса, по одну сторону которого стояли Владыки ахвилейского царства, и императоры Феникса по другую, впоследствии, во времена Седьмой Империи, переименованного в империю Антартеса, а до того именуемого царством Стаферитов.
Сейчас, спустя почти тридцать лет после описываемых мною событий, мир изменился настолько, что, узнай я о подобном исходе во времена моей молодости, многое могло бы для меня повернуться совсем иначе. Империя уже долгие годы переживала эпоху декаданса, медленно гнила изнутри, а социокультурные процессы в ней происходили так быстро, что даже язык исконных стаферитов за считанные столетия переродился едва ли не полностью, и прежний вариант которого, в конечном счете, стал называться верхним наречием, на котором впоследствии разговаривали лишь представители древних патрицианских домов. Орден Антартеса, зародившийся на заре Шестой империи и некогда бывший гарантом власти Феникса, спустя непродолжительное время своего существования превратился в обычный инструмент власти для устранения непригодных государству людей. Продажа должностей и чинов в нем была всего лишь вершиной айсберга, и всё растущая с каждым годом вседозволенность, в особенности касающаяся высших иерархов, лишь усугубляла ситуацию.
