— Литературный критик? — предположил я, стараясь не выдать голосом свой страх.
Он нахмурился, оглядывая меня с ног до головы.
— Ладно, — сказал я. — Догадаться нетрудно, кто ты такой. Сразу видно одного из «скорпионов».
Главарь кивнул.
— Меня зовут Вишну, — сказал он.
Тот самый Вишну, которого пощадил Санджай и который затем вернулся в наш район с бандой головорезов, прозванных «скорпионами».
— Интересно, почему многие гангстеры присваивают себе имена богов?
— А как насчет имени Труп, которое я сейчас присвою тебе, ублюдок? — свирепо прошипел Данда.
— Хотя, если пораскинуть мозгами, — сказал я задумчиво, — Данда — это не бог. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но Данда — это всего лишь полубог или недобог. Верно? Что-то типа мелкого божка на побегушках?
— Закрой пасть!
— Спокойно, Данда, — сказал Вишну. — Он просто пытается уйти от темы разговора. Не поддавайся на его уловки.
— Совсем мелкий божок-болванчик, — продолжил я. — Ты хоть раз пытался прикинуть, как часто тебя оболванивают, Данда?
— Заткнись!
— А знаешь что? — сказал Вишну, подавляя зевок. — Отвесь-ка гаду по полной, Данда. Вколоти его улыбочку в самые гланды, если хочешь.
Данда кинулся на меня, размахивая кулаками. Но даже в связанном виде я довольно успешно увертывался, резко наклоняя голову в разные стороны, так что лишь треть его ударов достигали цели. Внезапно он остановился. Когда я перестал дергать головой и взглянул вверх, оказалось, что Данду оттащил в сторону бугай, перед тем получивший от меня в челюсть.
Заняв место Данды, бугай примерился и врезал мне по лицу. На его среднем пальце был медный перстень, который глубоко впечатался в мою щеку. Этот парень знал свое дело. Он умел делать очень больно, при этом не ломая костей. Чуть погодя он сменил тактику и стал наносить удары по голове слева и справа открытыми ладонями.
Если долго бить человека кулаками, ты или разобьешь собственные костяшки, или забьешь этого человека насмерть, или то и другое вместе. Но есть иной вариант: расквасить ему физиономию кулаками до такой степени, что каждый крепкий шлепок по ней будет отдаваться сильнейшей болью; и после того ты сможешь хоть весь день напролет жестоко истязать его банальными оплеухами.
Пытки. Долгое, тяжелое, отупляющее действо. С каждой минутой оно как бы уплотняется, стягиваясь к эпицентру боли, и эта мощная центростремительная тяга не позволяет даже лучику надежды вырваться из беспросветного мрака.
Но одну вещь из прошлого опыта я усвоил четко: когда тебя избивают, надо держать рот на замке. Ничего не говори ни в коем случае. Держи рот на замке до самого конца. Постарайся также обойтись без воплей и стонов, насколько хватит терпения.
— О’кей, — сказал Вишну через две минуты, показавшиеся мне длиной в целый месяц.
Бугай отошел в сторону, принял от Данды полотенце и вытер свою потную рожу. Затем услужливый Данда начал массировать его плечевые мышцы.
— Расскажи мне о Пакистане, — потребовал Вишну, поднося к моим губам сигарету.
Я втянул дым вместе с каплями крови и выдохнул. Мне было невдомек, к чему он клонит.
— Расскажи о Пакистане.
Я уставился на него непонимающим взглядом.
— Мы знаем, что ты ездил в Гоа, — медленно произнес Вишну. — Мы знаем, что ты привез оттуда несколько стволов. А теперь я спрашиваю еще раз. Расскажи мне о Пакистане.
Стволы, Гоа, Санджай: все это вновь возвращалось ко мне с поворотом колеса кармы. Но я знал, что в глубине моего страха всегда таится некий голос, который рано или поздно произнесет: «Пора с этим кончать».
— Многие люди считают, что столицей Пакистана является Карачи, — произнес я, с трудом двигая распухшими губами. — Но это заблуждение.
Вишну коротко хохотнул:
— Расскажи мне о Пакистане.
— Там вкусная еда и приятная музыка, — сообщил я.
Вишну посмотрел на кончик своей сигареты, а затем перевел взгляд на бугая.
И все пошло по новому кругу. Казалось, я мучительно шагаю по вязкой глубокой грязи и каждый шаг — каждый хлесткий удар по лицу — приближает меня к стене густого тумана впереди.
Когда бугай сделал паузу, положив усталые руки на бедра, Данда перехватил инициативу и принялся полосовать меня тонкой бамбуковой палкой. Потекла кровь, смешиваясь с соленым потом, но как раз это вернуло меня в сознание.
— Что, уже не шутишь, ублюдок? — проорал Данда, наклоняясь так низко ко мне, что я учуял запах горчичного масла и трусливо-потную вонь его подмышек.
И я громко захохотал, что порой случается с людьми во время пыток.
Вишну взмахнул рукой.
Внезапная тишина, наступившая после этого жеста, была настолько пронзительной, что мне показалось, будто весь мир на какое-то мгновение застыл в неподвижности.
Вишну что-то говорил, судя по движению губ. Но я его не слышал. Постепенно я понял, что тишина звенит только в моих ушах, не распространяясь на окружающих. Вишну взирал на меня с каким-то озадаченным выражением, словно наткнулся на бродячую собаку и теперь не мог решить, то ли погладить ее, то ли дать ей пинка ботинком от Гуччи.
