— Ничего особенного. Просто мне интересно, что он мог делать на выставке. Не похож он на ценителя искусства.
— На той выставке кто только не тусовался, — припомнила она. — Это было самое успешное из наших шоу. Одно из тех, на которых бывают и люди далекие от искусства.
— Наверно, тема была жизненная?
— Да, о людских судьбах, разрушенных из-за конфликтов между сыновьями и отцами. Выставка так и называлась: «Сыновья своих отцов». Ее бурно обсуждали в прессе. Ранджит постарался на славу. И это привлекло толпу посетителей. Да я ведь тебе рассказывала, разве не помнишь?
— Нет. Я тогда был в Гоа, а позднее ты ничего об этом не говорила.
— Неужели? Я была уверена, что рассказывала. Странно, да?
— Не так чтобы очень.
«Сыновья своих отцов». Возможно, именно эти слова, случайно замеченные на афише, и привлекли Конкэннона на мероприятие. Или же он следил за мной, а потом за Лизой и воспользовался выставкой для знакомства с ней?
По его взгляду во время нашего разговора было видно, как мучительны для него воспоминания о детстве и юности. У меня самого подобных воспоминаний хватало, а по ночам являлись кошмары из прошлого, возвращались призрачные лица тех, кого я, казалось бы, уже благополучно забыл.
Я посмотрел на точеный профиль Лизы: глубоко посаженные глаза, небольшой тонкий нос, изящный удлиненный подбородок, почти никогда не сходящая с губ полуулыбка. Ветер развевал ее светлые волосы, превращая их в подобие нимба.
На ней было свободное черное платье до колен, с высоким жестким воротником, но с открытыми плечами. Она скинула сандалии и теперь стояла босиком. Единственным ее украшением было бирюзовое ожерелье, составленное из разных по форме и размеру бусин. Лиза увидела выражение моего лица и чуть наморщила лоб.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — спросила она и рассмеялась, когда мои глаза озадаченно расширились. — Сегодня у нас годовщина.
— Но мы ведь с тобой...
— Я говорю о том дне, когда я впервые поняла, что могу тебя полюбить, — пояснила она, наслаждаясь моим замешательством. — Ровно два года назад, через неделю после свадьбы Карлы, ты остановил свой байк рядом со мной на Козуэй, когда я пережидала дождь.
— Я надеялся, что ты уже забыла о том случае. Я тогда был под сильным кайфом.
— Что верно, то верно, — согласилась она. — Ты заметил меня в толпе под навесом у магазина и подкатил с предложением подбросить до дома. А дождь стоял стеной...
— Назревал большой потоп, и я подумал, что тебе будет непросто добраться домой.
— Да, лило как из ведра. И вдруг появляешься ты, на мотоцикле под ливнем, весь мокрый насквозь, и предлагаешь подвезти меня, стоящую в сухом и безопасном месте. Я хохотала от души.
— Ладно-ладно...
— А потом ты слез с байка и начал танцевать под дождем на глазах у всех.
— Чертовски глупо.
— Да нет же! Как раз это мне очень понравилось.
— Глупо, — повторил я, качая головой.
— Думаю, ты должен дать обет перед силами вселенной: находясь в Бомбее, танцевать под дождем хотя бы один раз за время муссона.
— Насчет сил вселенной не знаю, но перед
Гроза приближалась. Молнии яростно метались над морем. Еще через мгновение первый громовой раскат потряс небо.
— Сейчас польет вовсю.
— Иди сюда, — сказала Лиза, беря меня за руку.
Она подвела меня к подножию медленно вращающегося лучника, нырнула в тень и тут же появилась обратно с плетеной корзиной в руке.
— Я заплатила охраннику, чтобы он спрятал это здесь для нас, — объяснила она, открывая корзину, в которой обнаружились большое одеяло, бутылка шампанского и несколько бокалов. Она протянула мне бутылку. — Открывай, Лин.
Пока я возился с фольгой и проволочной уздечкой, она расстелила одеяло, придавив его найденными на крыше кусками арматуры, чтобы не унесло порывом ветра.
— А ты и вправду все продумала, — сказал я и выстрелил пробкой.
— Ты и половины еще не знаешь. Это уникальное место. Когда мы были здесь с Ришем, я хорошенько осмотрелась и поняла, что это одно из очень немногих мест в Бомбее — а то и вовсе единственное место, — где никто не сможет увидеть тебя из окна.
С этими словами она стянула платье через голову и отбросила его в сторону. Под платьем на ней ничего не было. Она протянула два бокала, чтобы я их наполнил. Так я и сделал, и мы чокнулись.
— За что выпьем? — спросил я.
— Почему бы тебе тоже не скинуть свою чертову одежду?
— Лиза, — сказал я серьезно, — нам надо поговорить.
— Да, — сказала она. — Но сначала выпьем. Я скажу тост.
— Давай.
— За влюбленных глупцов.
— За влюбленных глупцов.
Она осушила бокал и швырнула его через плечо. Бокал звонко разбился о бетонную опору.
— Всегда хотела это сделать, — заявила она радостно.
— Послушай, нам необходимо поговорить...
— Нет, — сказала она и принялась срывать с меня одежду.
Когда мы оба оказались голыми, она взяла новый бокал.
— Еще один тост, и после этого поговорим, — сказала она.
— Хорошо. Выпьем за дождь, — предложил я. — За дождь, очищающий нас изнутри и снаружи.
— За очищающий дождь! — согласилась она.
Мы выпили.
— Лиза...
