Ученики оживленно загомонили, и мы с Идрисом обернулись: на плато появились Навин и Дива, окруженные толпой.
– Какая красавица, – негромко заметил Идрис. – Вы знакомы?
– Ее зовут Дивья Девнани, но она предпочитает имя Дива.
– Мукеш Девнани – ее отец?
– Да, преуспевающий бизнесмен.
– Похоже, у нее неприятности. Познакомь нас, пожалуйста.
– Да, конечно.
Я представил их друг другу. Идрис взял Диву за руку и подвел к свободному стулу, а мы с Навином уселись на поваленное дерево, там, где пару недель назад я обсуждал с Ранвей преступления и наказания.
Навин начал разговор с преступления – и наказания:
– Конкэннон долго на одном месте не задерживается, уследить за ним трудно, но я понемногу разбираюсь в том, как организована его наркоторговля. Кстати, Ранджита заказали.
– Ух ты! И во что оценили его жизнь?
Навин подозрительно уставился на меня:
– А зачем тебе знать?
– Из чистого любопытства, – с улыбкой ответил я. – У меня есть знакомые, которые готовы добавить денег к сумме вознаграждения.
– Да желающие уже нашлись, – ухмыльнулся Навин. – Поговаривают, что какой-то девелопер и местный политик сперва долго мерились, кто больше даст, а потом скооперировались и предложили убийцам двойную цену.
– Значит, в ближайшее время Ранджит в Бомбей не вернется. Если можешь, узнай по своим каналам, нет ли его в Гоа, а я свяжусь с приятелями в Дели, проверю, не там ли он скрывается.
– Договорились. Кстати, в Колабе на прошлой неделе дважды сцепились люди Санджая и «скорпионы». Все закончилось стрельбой и разгромом двух магазинов. Похоже, развязанная «скорпионами» война набирает обороты. Об этом даже в газетах пишут: базу «скорпионов» на Марин-Лайнз сожгли, при этом погибла сиделка. Санджая арестовали, но тут же выпустили за отсутствием улик преступления.
Я был в этом доме. Я знал, что за больной женой Вишну ухаживала сиделка – та самая, которая погибла в огне. Теперь Вишну не остановится, пока пламя не опалит лицо Санджая.
– А еще твой приятель Абдулла вернулся, – добавил Навин. – Просил передать, что тебе лучше тут еще недельку провести, он потом с тобой встретится.
– Еще недельку?
– Ага.
– Что ж, спасибо за новости. Не лень из-за этого было на гору тащиться?
– Между прочим, с нами еще кое-кто пришел.
Я вопросительно поглядел на него. Навин кивнул.
– Где она?
– Вон там, в одной из пещер. Попросила, чтобы я тебе не сразу сказал. Ты же знаешь, Карле отказать невозможно.
Я бегом пересек скользкие белые камни плато, остановился у входа и заглянул в пещеру. Карла сидела на деревянном табурете и рассматривала серебряную статуэтку богини Лакшми. Я обернулся навстречу ветру, так же как Карла в день нашей первой встречи на горе, и попросил:
– Расскажи мне анекдот.
Она медленно повернулась ко мне. Краем глаза я заметил, что она улыбается.
– Так что, расскажешь анекдот или нет?
– Расскажу. Почему копы зовут осведомителей «два пинка»?
– Мы с тобой три недели не виделись, а ты мне анекдоты про копов травишь?
– Не три недели, а шестнадцать дней и восемь часов. Будешь слушать анекдот или нет?
– Ладно, рассказывай, почему копы зовут осведомителей «два пинка».
– Потому что осведомителей сперва надо пнуть, чтобы начали говорить, а потом пнуть второй раз – чтобы заткнулись.
– Иди уже сюда, – сказал я.
Она встала на цыпочки и, обняв меня за шею, крепко поцеловала. Наши тела прильнули друг к другу, будто два сросшихся дерева.
– Ох, как я рад тебя видеть! – вздохнул я. – А зачем Навин мне десять минут нервы трепал?
– Я вспотела, пока сюда карабкалась, хотела отдохнуть и прихорошиться. Для тебя.
– Пойдем со мной.
Я отвел Карлу на холм за деревьями, откуда открывался вид на церковь в долине. Мы уселись на жесткую траву. Жаркие волны ветра накатывали на холм, деревья у обрыва покачивались, отбрасывая рябые тени.
– Ну, рассказывай, – велела Карла.
– Ха, я сам тебя хотел о том же попросить.
– Нет, ты первый.
– Особо рассказывать нечего. Здесь тихо и спокойно, настоящий курорт для любителей заниматься домашним хозяйством. Работа по дому тут – первое дело.
– И как, получается?
– Неплохо. Лучше заниматься домашними делами, чем жить по чужому расписанию.
– Молодец, что остался, Шантарам, хотя тебе и не хотелось. Я тебя за это тоже люблю.
Она не стала объяснять, почему заставила меня уехать из города, а я не спрашивал, радуясь ее приезду.
– Если честно, скучать здесь не приходится, – продолжил я. – Сюда, к Идрису, многие приезжают, хотя бы на пару часов.
– Что за люди? – спросила Карла, откидываясь на локти и подставляя счастливое лицо солнцу.
– На днях какой-то политик приезжал со сворой вооруженных охранников. Совета просил. Идрис ему велел отказаться от охраны и бронированных лимузинов, одеваться скромнее, в народ ходить.
– И что политик?
– А политик сказал, что в таком случае его сразу же убьют. Идрис на это заметил: «Ну, с этим тебе самому придется разбираться».
– Идрис – просто прелесть. Ему бы на эстраде выступать.
