Теперь у Пенна был шанс найти временную работу – хоть какую-то пользу можно извлечь из того, что случилось ночью в Перекрестке Крофта. Я хотела спросить, что будут делать Мэсси, когда их постигнет та же участь, что и ферму Куперов. Станут ли держаться за свою землю, веря, что когда-нибудь ситуация исправится? Или бросят ферму, где их семья жила столетиями? Мэсси старше Куперов, но дело не в возрасте. Других источников дохода было не много.
Проклятие или нет, но что-то нужно делать. Я думала об этом не впервые. И даже не в сотый раз.
Я попрощалась с госпожой Мэсси и направилась к Куперам. На картошке и яблоках они долго не продержатся, но это хоть что-то, и я была уверена, что завтра смогу принести еще. Большая часть приготовленной сегодня для гостей еды останется нетронутой.
Мертвые деревья давно были убраны, но я все равно поразилась, когда дошла до вершины холма и не увидела ничего, кроме тонкого слоя пепла, покрывающего землю.
Когда впереди показался дом Куперов, я ожидала услышать смех их дочери и радостный визг сына – оба были слишком малы, чтобы в полной мере понимать, что вокруг происходит. Но единственным звуком оставался шорох сухой травы под ногами. Подойдя к дому, увидела, что входная дверь приоткрыта.
Я поднялась на крыльцо и позвала:
– Пенн? – Я толкнула дверь бедром. – Амарис?
Ответа не последовало.
Может, они в сарае. У них осталось несколько кур – по крайней мере так было, когда я приходила пару недель назад. А еще они могли пойти в город. Может, Пенн подумывает обратиться в судоходную компанию. Решив, что могу оставить яблоки и картофель на кухне, открыла дверь полностью.
В нос ударил запах.
Мое сердце забилось не от вони Гнили. Этот запах был сильнее и напоминал испорченное мясо. У меня все перевернулось внутри.
Я окинула взглядом кухню. На столе стояли догоревшие свечи. Газовые светильники на каминной полке давно погасли. В гостиной, где находились несколько стульев и потертый диван, тоже никого не было. В коридоре, ведущем в спальню, стояла корзина с аккуратно сложенными мячиками и тряпичными куклами.
Я уставилась на дверной проем, вцепившись в шершавый мешок.
Нет. Нет. Нет.
Замедлила шаги, словно шла через воду, но ноги несли меня вперед, хотя внутренний голос шептал, а потом кричал остановиться. Когда вошла в коридор, по коже побежали мурашки. Запах… я задохнулась.
Нет. Нет. Нет.
Дверь справа была закрыта, но слева – нет. Оттуда доносилось жужжание, тихое гудение, которое мне следовало узнать, но в тот момент я не догадалась. Заглянула в комнату.
Мешок с яблоками и картошкой выпал из онемевших пальцев. Даже не услышала, как он ударился о пол.
Жужжало множество мух. А запах исходил от…
Куперы лежали на кровати. Пенн и его жена Амарис. А между ними – их дети. Донован и маленькая Мэтти. Рядом с Пенном валялся пустой флакон, из тех, в которых целители смешивают лечебные снадобья. Я решила, что они лежали на кровати, как это часто бывало, – читали детям или просто проводили вместе время.
Но они не спали. Я это знала. Знала, что единственные живые существа в комнате – проклятые мухи. Знала, что кроме насекомых в этом доме уже некоторое время никого нет. Вот почему мой дар не предупредил, что я найду. Сейчас ни я, ни кто-то другой – ни смертный, ни бог – ничего не мог сделать. Слишком поздно.
Они мертвы.
Меня трясло, пока я шла по главному коридору Вэйфейр мимо королевских знамен и позолоченных светильников, которые горели, хотя в окна лился дневной свет. Из кухни в Большой Чертог и обратно нескончаемым потоком сновали слуги. Они несли вазы с ночными розами – в это время дня их лепестки были закрыты, отутюженные скатерти и начищенные до блеска бокалы. Не верилось, что весь этаж замка пропах жареным мясом и выпечкой, тогда как Куперы лежат мертвые в своей постели. Пенн и Амарис решили, что их единственный выход – тот пустой флакон. Они предпочли быструю смерть долгой и изнурительной. А тем временем здесь приготовлено столько еды, что им хватило бы на месяцы.
Мне хотелось сорвать знамена и светильники, разодрать ткань и разбить стекло. Сжав запыленную юбку, я поднималась по широкой, отполированной до блеска каменной лестнице на второй этаж, где, как знала, найду отчима. Приемные на нижнем этаже, расположенные рядом с пиршественным залом, использовались только для встречи гостей. Я туда уже заглядывала, и обе комнаты оказались пусты.
Добравшись до лестничной площадки, направилась в западное крыло замка. В коридоре возле личных покоев отчима я заметила нескольких мужчин. Королевские гвардейцы стояли в своей нелепой униформе и смотрели прямо перед собой, держа руки на рукоятях мечей, которые вряд ли когда-либо использовались в бою.
Когда подошла, никто из них не взглянул на меня.
– Мне нужно увидеть короля.
Королевский гвардеец, заслоняющий дверь, даже не моргнул, продолжая пялиться вперед. И не шевельнулся, чтобы отойти в сторону.
Терпение покинуло меня в тот момент, когда я вспомнила, что стало с семьей Куперов. Я шагнула к гвардейцу так близко, что увидела выступившие жилы на его стиснутой челюсти.
