Я не заметила ни складочки на ее накрахмаленной белой блузке. Она была бледна, светло-голубые глаза широко раскрыты, но из узла на затылке не выбился ни один локон, а кружевной чепец на голове даже не съехал.
Служанка метнула взгляд на что-то поверх моего плеча.
Я услышала тяжелые шаги, приглушенные толстым ковром, и мои мышцы напряглись. Дверь закрылась…
Щелкнул замок.
Девушка перевела взгляд на меня, ее губы задрожали.
– Прости, – прошептала она.
Проклятье, это ловушка.
По шее побежали мурашки. Я слегка повернула голову налево и увидела возле двери пару ног в темных штанах. Мне следовало подумать, прежде чем врываться в незнакомую комнату, пусть даже в Вэйфейр.
Разве я не проходила этот урок десяток раз за последние три года?
– У меня не было выбора, – прошептала служанка. – Правда, я…
– Довольно! – рявкнул мужской голос, и служанка сразу замолчала.
Голос донесся справа. Либо переместился тот, кого я заметила у двери, либо их двое. В крови загудело раздражение, и я полезла правой рукой в сапог. У меня выдался не очень хороший день, я была измотана после тех чудесных часов у озера. Бедные Куперы мертвы. Рука еще болела. Сир Холланд рассердится, потому что сегодня я наверняка пропущу тренировку, а моя единственная юбка, не вызывающая желания ее сорвать, сейчас будет испорчена.
Я понимала, чем это закончится.
Кровопролитием.
И чьей-то смертью.
– Знаю, что вы думаете, – сказала я, медленно вставая и вытаскивая нож из сапога.
Он был достаточно мал, чтобы прижимать его большим пальцем и держать ладонь открытой так, что казалось, будто в ней ничего нет. Я слегка повернула голову налево – пара ног по-прежнему там.
– Вы слышали какие-то слухи. Что я проклята. Что если убьете меня, то покончите с Гнилью. Не поможет. Или слышали что-то насчет того, кто я, и думаете, будто можете использовать меня в своих целях. Этого тоже не будет.
– Мы ни о чем не думаем, – ответил мужчина слева. – Только о монетах, которыми набьем карманы. Этого достаточно, чтобы не задавать вопросов.
Это… что-то новое.
Я переложила нож, повернув тонкое лезвие между пальцев. «Убийству нельзя не придавать значения». Эш прав. Я заставила себя медленно вдохнуть, а потом задержала дыхание и оглянулась через плечо направо, услышав звук обнажаемой стали. Я увидела что-то черное, и внутри все сжалось. Черные штаны. Мускулистые руки. Фиолетовая парча на широкой груди.
Это гвардейцы.
Сердце тревожно забилось, но я не позволила страху одержать верх. Отбросила все мысли и чувства и превратилась в существо, которое стояло в кабинете Нора. Пустое и пластичное создание. Чистый холст, подготовленный стать тем, что пожелает Первозданный Смерти, или использоваться так, как угодно моей матери. Порой я гадала, что нарисовал бы на мне Первозданный. Рукоятка маленького ножа скользнула между пальцев, я оставалась пустой. Медленно выдохнув, повернулась направо. Но целилась не туда. Отвела руку назад – и нож полетел.
Знала, что попала, потому что услышала прерывистый вздох, а служанка испуганно вскрикнула. Некогда было смотреть, сработали ли тренировки с завязанными глазами, потому что другой гвардеец атаковал меня, обнажив меч.
Он был молод. Ненамного старше меня, и я подумала об отметинах, которые, по словам Эша, оставляет каждая смерть.
Я ударила, впечатав ступню в грудь гвардейца. Юбка соскользнула по ноге, а он отшатнулся назад. Вытаскивая из ножен стальной клинок, быстрым взглядом обежала комнату. Я ошибалась насчет количества. Их трое, и все молодые.
Ну, возможно, через пару секунд останутся двое.
Сир Холланд был бы разочарован.
Я чуть-чуть промахнулась. Нож попал гвардейцу в горло. Алая кровь струилась по его рукам и заливала тунику. Он споткнулся и упал на диван. Служанка попятилась, а другой гвардеец ринулся ко мне.
Он размахнулся мечом, а я поднырнула под его руку и выскочила прямо перед третьим гвардейцем. Тот вытащил еще и кинжал. Выругавшись себе под нос, я схватила руку, в которой он держал меч, и крутанулась, разворачивая его вместе с собой. Отпустив, врезала локтем ему в спину. От этого моя поврежденная рука вспыхнула болью. Я резко втянула воздух и сильно толкнула. Крик гвардейца оборвался хрипом.
Развернулась и увидела, что гвардейца насадил на свой клинок его товарищ.
– Дерьмо, – прорычал он, отталкивая умирающего в сторону.
Тот упал на одно колено и завалился лицом вперед, ударившись о низкий столик. Ваза с лилиями разбилась. Вода разлилась, а изящные белые лепестки посыпались на ковер.
– Это не я, – сказала я, пятясь. Девушка отступила к стене, и… похоже, опять начала молиться. – Это все ты.
Он переложил клинок в другую руку.
– Значит, мне больше монет достанется.
Уцелевший гвардеец стремительно бросился вперед. Отразил мой удар и крутанулся прежде, чем я сделала следующий выпад. Я бросила взгляд на запертую дверь. Никак не успею добраться до нее и отпереть.
– Кто тебе платит? – спросила я.
Сузив глаза, он медленно кружил вокруг меня.
– Это неважно.
