Он резко вдохнул и откинул назад голову. Его ноздри раздулись.
– Ты будешь говорить со мной почтительно.
У меня вырвался сухой смешок.
– Нет. Не буду. Я дам тебе шанс покинуть эту комнату, пока не пострадали ни твое тело, ни самолюбие.
У него забилась жилка на виске, и я подготовилась к вспышке его гнева. Но он негромко рассмеялся, и во мне зародилась тревога.
– Ты сегодня такая болтливая, сестра. Должен признать, предпочитаю, когда ты безропотная и кроткая.
– Вот как?
Я пошарила под подушкой и… ничего не нашла. Посмотрела на подушку, и внутри все сжалось.
– Что такое, сестра? – поинтересовался Тавиус, и я перевела взгляд на него. Он завел руку за спину. – Что-то потеряла?
Тавиус вытащил из-за спины кинжал из тенекамня, и я недоверчиво уставилась на него. В груди расцвела тревога.
– Откуда он у тебя?
– Ты спала. Даже не почувствовала, когда я достал его из-под подушки. Неудачное место для такого оружия. – Он ухмыльнулся. – Под матрасом было бы надежнее.
Как долго он пробыл в моей спальне? К горлу подступила желчь. Я убрала руку из-под подушки и вцепилась в край матраса. Тавиус не мог действовать достаточно тихо, чтобы стащить кинжал. Похоже, я спала гораздо крепче, чем думала. Я заставила себя сделать долгий медленный вдох. Пусть у него мой кинжал, но других преимуществ у него нет.
– Тавиус, о чем ты хочешь поговорить?
Я старалась держаться от него на расстоянии шести футов.
– Такая непокорная, – прошептал он.
Его румянец вспыхнул сильнее. Он без предупреждения всадил кинжал в платяной шкаф, и я подскочила. Белая рукоятка задрожала от удара. Я не могла смириться с тем, что он застал меня врасплох. И ненавидела его самодовольную ухмылку.
Держу пари, он гордился тем, что сделал кинжалом. Но этот самонадеянный глупец не осознавал, что отказался от единственного шанса защитить себя – каким бы ничтожным этот шанс ни был.
– А теперь ты захочешь уйти из моей спальни, – предупредила я, вставая.
– А ты – захочешь пересмотреть свое поведение, особенно после того, что произошло.
А что произошло?
– Это потому что я пришла на Ритуал? – Мышцы ног напряглись. – И меня в самом деле накажут за такое ужасное оскорбление?
– Все покатилось в Бездну, когда ты посмела показаться там. Но…
Он сглотнул и опустил взгляд. Моя ночная рубашка едва доходила до колен. Из-за своей развращенности он отвлекся.
Это ему дорого обойдется.
Я метнулась вперед – не к нему, а за кинжалом. Такой выбор казался мне более разумным, чем то, чего хотела. А я хотела броситься на Тавиуса и вырубить его. Но я знала: что бы ему ни сделала, это будет иметь последствия для меня. Вот почему выбрала кинжал, решив, что смогу прогнать его угрозами.
И этот выбор дорого обошелся
Тавиус двигался быстрее, чем я предполагала. В один миг я поняла, что недооценивала его. Он врезался в меня и прижал мои руки к бокам.
– Я так не думаю, – сказал он.
Он крутанулся вместе со мной так резко, что у меня подогнулись ноги, и толкнул нас вперед. Я ударила ногой, но попала в пустоту. Он опять повернулся, и скудно обставленная спальня бешено завертелась. Я увидела кровать прежде, чем он швырнул меня животом на матрас.
Матрас почти не смягчил падения. Удар выбил воздух из моих легких и вызвал тупую боль в теле. Я начала переворачиваться, но Тавиус навалился на меня, прижав мои ноги и туловище своим весом, а мои руки оказались зажаты подо мной.
Я попала в ловушку.
– Пусть ты и тренируешься, но в конечном счете ты всего лишь слабая женщина. – Он придавил меня сильнее. – Которая наконец послушается меня.
Я попала в ловушку.
– Слезь с меня! – закричала я в матрас.
Он вдавил локоть в мой затылок, заставив вжаться лицом в постель. Я попыталась дышать, но не могла. Боролась, но сумела выиграть не более дюйма. Во мне, как дикое животное, бушевала паника. Я закричала в матрас, но звук вышел приглушенным. Сердце отчаянно колотилось. Мне не хватало воздуха. Даже когда удалось повернуть голову набок и больше не дышать в простыню.
– Ты сейчас же начнешь относиться ко мне с почтением. Знаешь почему? – Мою щеку обожгло его несвежее дыхание – вонь эля и ликера. – Спроси, сестра. Спроси, почему.
– Почему? – выплюнула я.
Его локоть вжался ниже моей шеи, послав всплеск боли по всему позвоночнику. Во мне клокотала ярость, смешиваясь с нарастающей паникой. Я не могла вдохнуть, а ощущение Тавиуса на моем теле было невыносимым. Я опять закричала, и он придавил мою голову рукой, вжимая лицо в матрас. Сердце рвалось в груди. Милостивые боги, я его убью. Выцарапаю ему глаза, потом отрежу ему руки, его…
Он прошептал мне на ухо:
– Потому что я теперь король.
Мое сердце застучало.
– Ага, – выдохнул он, схватив меня за волосы и подняв мою голову. Я втянула полный рот воздуха. – Ты верно расслышала. Я – король.
– Как? Твой отец…
– Умер ночью. Во сне.
Он дернул назад мою голову и удерживал шею под неестественным углом. Кожу головы обожгло острой болью, давление распространилось по позвоночнику.
– Целители сказали, что от болезни сердца.
Я не могла поверить в то, что услышала. Бессмыслица. А если он говорит правду?.. Что с Эзрой? Что с моей мамой?
