Зеленый человек, запрокинув голову, захохотал. Много позже мне довелось слышать голоса альзабо, рыщущих по заснеженным плато среди горных вершин; их хохот ввергает в дрожь, но зеленый человек смеялся еще ужаснее, и я отступил на шаг.
– Ты не человек, – сказал я. – Больше не человек, если вообще когда-либо был им.
Зеленый человек засмеялся вновь.
– Подумать только, а я еще на тебя понадеялся! Эх, бедный я, бедный… думал уж, будто смирился с тем, что умру здесь, среди тех, кто есть всего лишь ходячая пыль, но вот – крохотный проблеск, искорка, и где все это смирение? Развеялось, исчезло, как не бывало! Нет, друг мой, я – человек, настоящий. А ты – нет, и через несколько месяцев меня ждет гибель.
Я вспомнил, чему он сродни, и понял, о чем идет речь. Сколько раз видел я, как ветер треплет замерзшие стебли летних цветов у стен мавзолеев некрополя…
– Понимаю. Впереди немало теплых, солнечных дней, но когда они подойдут к концу, настанет конец и тебе. Что ж, выращивай семена, пока есть на то время.
Зеленый человек вмиг посерьезнел.
– Ты не веришь мне, а может, даже не сознаешь, что я – такой же человек, как и ты, однако жалеешь меня. Возможно, ты прав. Возможно, к нам вправду пришло новое солнце, но именно потому, что оно пришло, мы об этом забыли. Если сумею вернуться назад, в свое время, непременно расскажу о тебе там.
– Но если ты в самом деле из будущего, так отчего не отправишься домой и таким образом не спасешься от гибели?
– Оттого, что я, как видишь, в цепях.
С этим он выставил вперед ногу, чтоб я смог осмотреть браслет кандалов, сомкнутый на лодыжке. Бериллово-зеленая плоть под ним вспухла, сомкнувшись вокруг стальной полосы – так кора дерева обволакивает надетое на ветку кольцо.
Полог шатра дрогнул, приподнялся, и внутрь заглянул зазывала.
– Ты еще здесь? Снаружи другие ждут.
Многозначительно взглянув на зеленого человека, балаганщик скрылся.
– Намекает, что мне пора спровадить тебя, не то он закроет продушину и оставит меня без солнца. Заплативших, чтобы взглянуть на меня, я спроваживаю, пророча им будущее, и твое будущее предскажу. Сейчас ты молод, силен. Но прежде, чем этот мир еще десять раз обернется вкруг солнца, сил у тебя станет куда меньше, и столь же сильным, как ныне, тебе не бывать уже никогда. Породив на свет сыновей, ты сам вскормишь себе врагов, а если…
– Довольно! – оборвал его я. – То, что ты мне пророчишь, суждено каждому. Ответь правдиво на один вопрос, и я удалюсь. Я ищу женщину по имени Агия. Где мне ее искать?
Глаза зеленого человека закатились под лоб, так что на виду остались лишь узкие серпики зеленоватых белков. По всему его телу прокатилась волна мелкой дрожи, а после он поднялся, распростер руки в стороны, растопырив пальцы, словно сучки, и неспешно изрек:
– Над землей.
Дрожь унялась, и зеленый человек вновь опустился наземь. Выглядел он куда старше, бледнее, чем прежде.
– Выходит, ты попросту шарлатан, – отвернувшись, сказал я. – А я – недотепа, раз уж поверил тебе хоть на йоту.
– Нет, – прошептал зеленый человек. – Слушай. По пути сюда я миновал все ваше будущее. И кое-какие детали его, пусть весьма смутно, в памяти сохранил. Я говорю только правду, и если ты в самом деле дружен с местным алькальдом, скажу кое о чем еще – надо думать, ему это пригодится. Сам я об этом узнал из расспросов тех, кто приходил до тебя. Некие вооруженные люди намерены освободить человека по имени Барнох.
Вынув из ташки у пояса точильный камень, я разломил его о верхушку кола, к которому крепился другой конец цепи, и подал половинку ему. Вначале зеленый человек не понял, что держит в руках, но миг спустя лицо его прояснилось. Казалось, он расцветает от неописуемой радости, словно уже озарен лучами яркого солнца собственных дней.
Покинув шатер балаганщика, я поднял взгляд к солнцу. Западный горизонт уже поднялся в небо более чем до половины; еще стража, а то и меньше – и настанет час моего выхода. Агия исчезла, как сквозь землю провалилась, и все надежды перехватить ее были утрачены во время лихорадочной беготни из конца в конец ярмарки, однако пророчество зеленого человека несколько утешало: по-моему, из него следовало, что нам с нею еще суждено встретиться при жизни. Вдобавок, раз уж она пришла посмотреть, как выволакивают на свет Барноха, то вполне может появиться на казни Морвенны с изловленным скотокрадом.
Так рассуждал я поначалу, возвращаясь на постоялый двор. Однако не успел я добраться до комнаты, которую делил с Ионой, как все эти размышления смело волной воспоминаний о Текле и о том, как я был возвышен до подмастерья, навеянных необходимостью сменить новую мирскую одежду на гильдейское облачение цвета сажи. Вот как прочна она, власть ассоциаций, вот какова сила привычки: ведь гильдейская одежда еще висела за запертой дверью, на колышках, вбитых в стену, а «Терминус Эст» вовсе преспокойно лежал, спрятанный под матрасом!
