– Сегодня мы заночуем здесь, а с первыми лучами солнца отправимся к Каньону. Передайте Апрату, чтобы был готов, – Дарклинг повернулся ко мне. – Попытаешься навредить себе, и следопыт за это поплатится.
– А что с оленем? – спросил Иван.
– Сожгите его.
Один из эфиреалов поднял руку к факелу, и пламя рвануло вперед широкой дугой, окружая безжизненное тело оленя. Когда нас уводили с поляны, были слышны лишь звуки шагов и треск огня позади. Ни шороха деревьев, ни криков ночных птиц. В лесу наступила траурная тишина.
Целый час мы шли в полном молчании. Я безучастно смотрела, как мои ботинки рассекают снег, и думала об олене и цене своей слабости. В конце концов среди деревьев замерцал свет от костра и мы вышли на поляну, где был поставлен небольшой лагерь вокруг мечущегося огня. Я заметила несколько маленьких палаток и привязанных к стволам деревьев лошадей. У костра сидели два опричника и доедали свой ужин.
Стражи Мала втолкнули его в одну из палаток и последовали внутрь. Я пыталась поймать его взгляд, но парень слишком быстро скрылся за пологом. Иван потащил меня в другой конец лагеря и затолкал в проем одной из палаток. Внутри я увидела несколько разложенных спальников. Иван указал на кол в центре и отдал приказ:
– Садись! – я села, прижавшись к колу спиной, и мужчина привязал меня к нему, крепко стянув мои руки за спиной и замотав лодыжки. – Ну что, удобно?
– Ты знаешь, что он замышляет, Иван.
– Да, вернуть нам мир.
– Но какой ценой? – спросила я в отчаянии. – Ты же сам знаешь, что это безумие!
– А ты знаешь, что у меня было два брата? – внезапно поинтересовался он. Уже привычная ухмылка сошла с его красивого лица. – Конечно же, нет. Они не были гришами. Они были солдатами, и оба умерли на войне, начатой нашим королем. Как и мой отец. Как и мой дядя.
– Мне жаль.
– Да-да, всем очень жаль. Королю жаль. Королеве жаль. Мне жаль. Но только Дарклинг готов что-то менять.
– Не обязательно делать это таким способом, Иван. Моя сила могла бы уничтожить Каньон.
Тот покачал головой.
– Дарклинг знает, что нужно делать.
– Он никогда не остановится! Ты это знаешь. Стоит ему попробовать на вкус власть, как этому не будет конца! Я уже в ошейнике. Вскоре дойдет очередь и до вас. И не останется никого и ничего достаточно сильного, чтобы воспрепятствовать ему.
Мускул на челюсти Ивана дрогнул.
– Продолжишь свои преступные речи, и я заткну тебе рот, – сказал он, а затем без лишних слов покинул палатку.
Чуть позже пришли заклинатель и сердцебит. Я их не узнала. Избегая моего взгляда, они молча укутались в свои меховые спальники и задули лампу. Я сидела в темноте и наблюдала за игрой теней от костра на брезентовых стенах палатки. Ошейник давил на шею, и мои связанные руки буквально чесались, так сильно мне хотелось сорвать его.
Я подумала о Мале, который находился всего в паре метров от меня в другой палатке. Это я привела нас сюда. Если бы я забрала жизнь оленя, его сила стала бы моей. Ведь знала, чего может стоить нам милосердие. Моей свободы. Жизни Мала. Бесчисленного количества жизней других. И все равно оказалась слишком слабой, чтобы довести дело до конца.
В ту ночь мне снился олень. Снова и снова я видела, как Дарклинг перерезал ему горло. Как утекала жизнь из его темных глаз. Но когда я опускала взгляд, то обнаруживала свою кровь, распускающуюся красным пятном на снегу.
Я очнулась от звуков пробуждающегося лагеря. В палатку вошла сердцебитка, отвязала меня от кола и подняла на ноги. Мое тело ныло после ночи в столь неудобном положении. Сердцебитка провела меня к лошадям, которых уже успели оседлать. Рядом стоял Дарклинг и тихо переговаривался с Иваном и другими гришами. Я огляделась в поисках Мала и почувствовала прилив паники, когда не смогла его найти, но тут опричник вывел его из палатки.
– Что нам с ним делать? – спросил страж у Ивана.
– Предатели идут пешком. А когда сильно устанет, привяжем его к коню и потащим, – ответил тот.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но Дарклинг меня опередил:
– Нет, – он грациозно вскочил на своего коня. – Он нужен мне живым к тому моменту, как мы доберемся до Тенистого Каньона.
Страж пожал плечами и помог Малу сесть на лошадь, затем привязал его руки к седлу. Я почувствовала волну облегчение, за которой последовал укол страха. Может, Дарклинг намерен отдать Мала под трибунал? Или придумал что-то куда более зловещее? «
– Поедешь с ней, – обратился Дарклинг к Ивану. – Убедишься, что она не натворит глупостей в дороге.
Он даже не посмотрел в мою сторону, просто пришпорил коня и поехал рысью.
Мы пробирались сквозь лес несколько часов, миновав плато, где мы с Малом ждали стадо. Я даже увидела валуны, за которыми мы пересидели ночь, и задумалась, не стал ли тот свет, что спас нам жизни во время снежной бури, тем маячком, что привел врага прямо к нам.
