Так мы и шли рука об руку, сосновые ветви создавали навес над нашими головами, когда мы заходили под темные своды леса. Когда наступило время заката, мы вышли из-за деревьев на небольшую поляну, где снег лежал ровными наносами, мерцающими в лучах солнца.
Вокруг царила тишина, благодаря сугробам наши шаги не создавали шума. Было поздно. Пора искать укрытие и ставить лагерь. Вместо этого мы стояли в тишине, держась за руки, и наблюдали, как заканчивается день.
– Алина? – тихо позвал Мал. – Прости. За то, что я наговорил тебе в Малом дворце.
Я удивленно взглянула на него. Почему-то тот случай казался очень далеким.
– И ты меня прости. За все, – я сжала его руку. – Я понимала, что у нас мало шансов найти оленя.
– Нет, – он посмотрел вдаль. – Нет, не за это. Я… Когда я пошел за тобой, то думал, что раз ты спасла мне жизнь, то я теперь перед тобой в долгу.
Мое сердце сжалось. Мысль, что Мал пришел мне на помощь лишь из-за того, что хотел возместить какой-то воображаемый долг, ранила сильнее, чем я ожидала.
– А теперь?
– Теперь я не знаю, что думать. Все изменилось.
Мое несчастное сердце снова сжалось.
– Понимаю, – прошептала я.
– Разве? В ту ночь во дворце, когда я увидел тебя с ним на сцене, ты выглядела очень счастливой. Будто с ним тебе и место. Я не могу избавиться от этой картинки в голове.
– Я была счастлива, – признала я. – В тот момент. Я не такая, как ты, Мал. Я никогда не вписывалась в твою компанию. И нигде не находила себе места.
– Твое место было рядом со мной, – тихо ответил он.
– Нет, Мал. Это не так. И уже давно.
Тут он посмотрел на меня, и его глаза окрасились в темно-синий цвет сумерек.
– Алина, ты скучала по мне? После отъезда?
– Каждый день, – честно ответила я.
– А я каждый час. И знаешь, что хуже всего? Для меня это стало сюрпризом. Я ловил себя на том, что иду и ищу тебя взглядом – без всякой причины, просто из привычки, потому что мне хотелось чем-то с тобой поделиться или услышать твой голос. И вдруг я понял, что тебя больше рядом нет, и каждый раз,
Мы были так близко, мое сердце внезапно бешено затрепетало в груди.
– Мне жаль, что понадобилось так много времени, чтобы заметить тебя, Алина. Но сейчас… я тебя вижу.
Мал опустил голову и прикоснулся ко мне губами. Казалось, что весь мир замолчал, и я чувствовала лишь тепло его губ и рук, которые прижимали меня к нему все крепче. Я думала, что забыла о нем. Что мои чувства давно в прошлом, остались с той глупой одинокой девчонкой, которой мне никогда уже не быть. Я пыталась закопать ее с той любовью, которую она к нему питала, как когда-то пыталась закопать свои силы. Но я не стану повторять былые ошибки. Что бы ни разгоралось между нами, оно было ярким и неоспоримым.
Стоило нашим губам соприкоснуться, как я поняла с искренней и пронзающей уверенностью, что готова была ждать его целую вечность. Мал отодвинулся, и я распахнула глаза. Он поднял руку в перчатке и положил ее мне на щеку, изучая меня взглядом. Затем я заметила уголком глаза какое-то движение.
– Мал, – выдохнула я, заглядывая ему за плечо, – оглянись.
Из-за деревьев вышли белые животные, грациозно сгибая шеи, чтобы пощипать траву на краю снежной поляны. В середине стада Морозова стоял огромный белый олень. Он взглянул на нас величественными черными очами, и его серебристые рога засветились в тусклом свете. Мал резко достал лук из рюкзака.
– Алина, я его обездвижу. Но убить должна ты.
– Подожди, – прошептала я, кладя руку ему на плечо.
Олень медленно пошел вперед и остановился в паре шагов от нас. Я видела, как вздымались и опускались его бока, как раздувались ноздри, как поднимался в морозный воздух пар от его дыхания. Он наблюдал за нами темными, подернутыми влагой глазами. Я сделала шаг в его сторону.
– Алина! – прошептал Мал.
Олень не двигался, ни пока я приближалась, ни даже когда положила руку на его теплую мордочку. Его уши слегка подергивались, а от кожи исходило молочно-белое сияние. Я подумала обо всем, чем нам с Малом пришлось пожертвовать, чем довелось рисковать. О неделях в поисках стада, о холодных ночах, о жалких днях в бесконечной дороге… и поблагодарила за все это. Я была рада находиться здесь и проживать эту морозную ночь. Рада, что Мал был со мной.
Я посмотрела в темные глаза оленя и почувствовала почву под его твердыми копытами, сосновый запах в его ноздрях, уверенное биение его сердца. И поняла, что не буду той, кто закончит его жизнь.
– Алина, – насторожено пробормотал Мал, – у нас мало времени. Ты знаешь, что делать.
Я покачала головой. Не могла оторвать взгляд от оленя.
– Нет, Мал. Мы найдем другой способ.
