– Справедливость! – рассмеялся он. – Ты все еще говоришь о справедливости. Какое она имеет к этому отношение? Люди проклинают мое имя и молятся за тебя, но это ты была готова бросить их на произвол. Это я дам им власть над врагами. Это я освобожу их от тирании короля!
– Поменяв ее на собственную тиранию.
– Кто-то должен быть лидером, Алина. Кто-то должен положить этому конец. Поверь, я бы и сам хотел, чтобы был иной выход.
Он говорил так искренне, так разумно… Совсем не как монстр с неуемными амбициями, а скорее как правитель, который верил, что поступает правильно ради своего народа. Несмотря на все, что он сделал и намеревался сделать, я почти поверила ему. Почти.
Я тряхнула головой.
Дарклинг откинулся в кресле.
– Ладно, – он устало пожал плечами. – Считай меня злодеем.
Затем поставил пустой стакан и встал.
– Подойди.
Меня пронзил страх, но я заставила себя подняться и преодолеть расстояние между нами. Он изучал меня в свете огня. Затем коснулся ошейника Морозова, проводя элегантными пальцами по грубой кости. Его рука скользнула по моей шее и ласково коснулась лица.
Я почувствовала волну отвращения, но и уверенную, опьяняющую силу. Меня злило, что он все еще мог производить на меня подобный эффект.
– Ты меня предала, – прошептал он.
Мне хотелось расхохотаться.
– Да. Мне очень жаль.
Он рассмеялся.
– Вовсе тебе не жаль. Ты думаешь только о мальчишке и его жалкой жизни.
Я промолчала.
– Скажи, – его хватка на мне усилилась, пальцы больно сжимали плоть. В свете пламени его глаза выглядели бездонными и мрачными. – Скажи, как сильно ты его любишь. Моли меня оставить его в живых.
– Умоляю, – прошептала я, борясь с накатившими слезами. – Прошу, пощади его!
– Почему?
– Потому что ошейник не даст тебе того, чего ты хочешь, – опрометчиво выпалила я. Была только одна вещь, которой я могла торговаться, и та ненадежна, но я продолжила: – У меня нет выбора, кроме как повиноваться тебе, но если ты навредишь Малу, я никогда тебя не прощу. Я буду бороться с тобой любыми способами. Каждую свободную минуту я буду думать о том, как покончить с жизнью, и в конечном счете мне это удастся. Но если ты проявишь милосердие, позволишь ему жить, я буду служить тебе по доброй воле. Я буду доказывать свою благодарность всю оставшуюся жизнь.
Мне едва удалось произнести последние слова. Дарклинг склонил голову вбок, на его губах заиграла скептическая улыбка. Затем ее сменило что-то, что мне не удалось узнать, что-то похожее на тоску.
– Милосердие, – слово он произнес так, будто оно было ему незнакомо. – Я мог бы быть милосердным.
Дарклинг поднял вторую руку к моему лицу и поцеловал меня мягко, нежно, и хоть все во мне взбунтовалось, я позволила ему это сделать. Я ненавидела его. Я боялась его. Но меня все равно привлекала его сила, и я не могла воспрепятствовать голодному рвению своего предательского сердца. Дарклинг отстранился и посмотрел на меня. Затем, не отводя взгляд, позвал Ивана.
– Отведи ее в темницу, – приказал он, когда Иван зашел в палатку. – Пусть посмотрит на своего следопыта.
В моем сердце зародилась надежда.
– Да, Алина, – он погладил меня по щеке. – Я могу быть милосердным. – Дарклинг наклонился, прижал меня к себе и задел губами мое ухо. – Завтра мы отправимся в Тенистый Каньон, – его шепот звучал, как ласка. – И тогда я скормлю твоего друга волькрам, а ты будешь смотреть, как он умирает.
– Нет! – крикнула я, содрогнувшись от ужаса. Попыталась отпрянуть от него, но у Дарклинга была железная хватка, его пальцы впивались мне в череп. – Но ты сказал…
– Можешь попрощаться с ним. Большего милосердия предатели не заслуживают.
Что-то внутри меня вырвалось на свободу. Я накинулась на него, царапаясь, крича от ненависти. Иван в мгновение ока скрутил меня и держал крепко, пока я пыталась отбиться.
– Убийца! – проревела я. – Монстр!
– Да, все вышеперечисленное.
– Ненавижу тебя! – сплюнула я. Он пожал плечами.
– Скоро ты устанешь от ненависти. И от всего другого, – он улыбнулся, и в его глазах я увидела ту же мрачную зияющую пропасть, которую заметила в древнем взгляде Багры. – Ты будешь носить этот ошейник до конца своей очень долгой жизни, Алина. Борись со мной, сколько сможешь. Ты довольно быстро поймешь, что у меня больше опыта в игре с вечностью.
Дарклинг пренебрежительно махнул рукой, после чего Иван потащил меня прочь из палатки и дальше по тропе. Я продолжала биться, но безуспешно. С губ сорвался всхлип. Слезы, которые я упорно сдерживала во время разговора с Дарклингом, ручьем полились по щекам.
– Перестань, – яростно зашептал Иван. – Тебя могут заметить.
– Мне плевать.
Мала все равно убьют. Какая разница, если люди увидят меня несчастной? Меня настигла суровая реальность: жестокости Дарклинга нет предела, и мой друг скоро умрет… положение вещей было беспросветным и ужасающим.
Иван втолкнул меня в палатку и грубо встряхнул.
