— Полагаю, теперь моя очередь сказать «аминь»? — поинтересовалась Дэни. Джиллеспи рассмеялся.
— Шон был прав, — заметил он.
— В чем?
— Он говорил, что, как бы туго вам ни приходилось, тебе всегда удавалось вызвать у него улыбку.
Дэни закрыла глаза и принялась бороться с румянцем, быстро заливающим ее щеки.
— Тебе известно, что он чуть не умер от страха, глядя, как ты заводишь машину? — спросил Джиллеспи. Переведя дыхание, Дэни коротко отозвалась:
— По нему я ничего не заметила.
— Иметь такого напарника, как ты, сущее наказание. Шону оставалось только уповать на волю Божью.
— Разумеется. Вот почему я чувствовала себя связанной по рукам и ногам.
Джиллеспи не то раскашлялся, не то рассмеялся.
— Бостону еще не удалось бежать? — спросила она.
— Мы помогли ему вчера ночью.
Дэни с облегчением вздохнула.
— Вот и хорошо, — произнесла она. — Шон опасался, что Бостон напоследок попытается прикончить Катю.
— Он едва удержался, — объяснил Джиллеспи. — Хотел отомстить за брата.
— Какого брата?
— Музейного сторожа. Агенты «Гармонии» вышли на него раньше, чем это сделали мы.
Дэни уставилась на потоки дождя за окном, пытаясь ни о чем не думать.
— Дэни, ты слушаешь?
— Да.
— Хорошо. Мы отправляем тебе еще один пакет. Сообщи нам, что ты думаешь по этому поводу, — там сведения, которые наши ребята выудили из Интернета.
Дэни не сумела подавить стон.
— Вот уже битых три дня я сижу над записями, запросами и переговорами ученых, торговцев антиквариатом и агентов! — выпалила она. — А теперь выясняется, что это только начало!
— Начальство это оценит.
— Неужели? А известно ли этому «начальству», что не каждый человек в состоянии спать по три часа в сутки?
Джиллеспи рассмеялся:
— А мне казалось, мы установили для тебя щадящий режим работы.
— До или после марафона?
— Какого марафона?
( Отчета, — пояснила Дэни. — Надеюсь, ты помнишь эту беседу, затянувшуюся на тринадцать часов?
— Шона мы пытали в течение двадцати.
— Думаешь, это меня утешит?
— Только если ты садистка, — радостно уточнил Джиллеспи.
— Нет, я не садистка и даже не мазохистка. Постарайся это запомнить.
— Дошла до ручки?
Дэни задумалась, вздохнула и снова загляделась на дождь.
— Не совеем, — призналась она. — Но черт возьми, Джилли, я выхожу из себя, как только вспоминаю, что после такого риска на Арубе нам по-прежнему неизвестно, где шелк и зачем он сдался «Гармонии»!
— Мы согласны и на компетентные предположения.
— Сомневаюсь, что мои догадки окажутся более компетентными, чем предположения Шона.
— Он предпочитает восточную точку зрения — в отличие от тебя.
— Восточную?
Джилли согласно хмыкнул.
— Джилли, — с расстановкой начала Дэни, — ты хоть представляешь всю сложность задачи, которую вы взвалили на меня?
— Объясни, и я представлю.
— Вы поручили мне написать монографию за три дня.
Восклицание Джилли вполне можно было принять за проявление сочувствия.
Дэни осталось поверить, что ей и вправду посочувствовали.
— А написание монографий, — неторопливо продолжала она, — обычно занимает годы.
— Ну, для тебя такая работа — пара пустяков!
Дэни пропустила лесть мимо ушей.
— Мои прежние монографии были написаны после свершения какого-либо события, — растолковала Дэни, — спустя сотни лет, а иногда и тысячи.
Джиллеспи издал звук, в котором одновременно послышались и ободрение, и вопрос.
— К тому времени все было кончено. — Дэни еще надеялась на понимание со стороны Джилли. — И все события покрылись налетом древности. Мне было незачем спешить, счищая пыль веков, перебирая направления, тенденции,объяснения.
— Вот именно. Кассандра считает, что в этом деле ты неподражаема. Вот почему она пожелала, чтобы ты проанализировала всю информацию из «Гармонии» плюс политические и экономические проекции для Азии в зависимости от состоятельности движения за освобождение Тибета и власти «Гармонии» с различными членами и без оных.
— Джилли, — в ярости выпалила Дэни, — от моих прежних монографий не зависела ничья жизнь!
— Ну и что? По-моему, это сознание опьяняет, как неразбавленный скотч.
— Да, — призналась Дэни. — Но как быть с похмельем?
— Спроси у Шона. Последние несколько дней ему то и дело приходилось решать этот вопрос. Наконец мы отослали его к лазурным монахам разобраться с этим молокососом Пакитом.
— Бедняга!
— Кто, Шон?
— Нет, Пакит, — поправила Дэни.
— Да пошел он!.. Он пытается убедить ламу отстранить «Риск лимитед» от расследования и нанять какую-нибудь другую фирму.
— По какой причине?
— Пакит заявляет, что Шон уже дважды упустил шелк, — подрагивающим от отвращения голосом объяснил Джилли.
— Что?
— Один раз — в Лхасе, когда спас тебя вместо шелка, а второй — на Арубе.
— Но у нас не было никаких доказательств, что шелк находится на Арубе, — возразила Дэни. — Бостон ясно дал понять, что Касатонов прибыл с пустыми руками.
— Пакит утверждает, что мы не в состоянии доказать отсутствие там шелка.
— Замечательно!
— Это уж кому как, — проворчал Джиллеспи. — А по-моему, это «чарли-фокстрот».
— Посмотрел бы ты, что творится в моем кабинете! Это и есть настоящий «чарли-фокстрот».
Джиллеспи рассмеялся:
— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, детка.
