— Экзамены начнутся через десять дней. Мне бы не хотелось видеть твою доселе безупречную репутацию подмоченной из-за отказа провести экзамены как полагается.
— Мне бы тоже этого не хотелось, — ровным тоном подтвердила Дэни.
— Значит, такое возможно?
— Напротив. Чем бы я ни занималась в свободное от работы время, я не собираюсь пренебрегать академическими обязанностями.
Помедлив, Кейдж снова пожал плечами:
— Надеюсь, ты не заблуждаешься, Дэни.
— Только между нами, Хенли: поясни, что это значит?
— Академические обязанности-растяжимое понятие, их трудно определить.
— То есть?
— А тебе вскоре предстоит переизбрание.
— Какое отношение…
— Вот мое последнее слово по этому вопросу, — прервал Кейдж. — Я и без того сказал больше, чем следовало.
Он вышел, хлопнув дверью.
Дэни стояла, уставившись на дверь. По поводу только что закончившегося разговора ее рассудок и интуиция пришли к полному согласию.
Повернувшись, она сняла трубку телефона, набрала личный прямой номер Редпас и замерла в ожидании.
Ждать пришлось недолго. На другом конце провода трубку сняли после первого же сигнала.
— Слушаю, — произнесла Редпас. Ее голос чуть дрогнул, словно она ощущала напряжение острее, чем Дэни.
— Я до сих пор не знаю, сколько карт в этой колоде, — отчетливо проговорила в трубку Дэни, — но могу с уверенностью сказать: там есть по крайней мере один джокер.
— Я жду тебя.
Трубка умолкла.
С мечтой о домашнем супе минестроне придется распрощаться, со вздохом подумала Дэни.
В бинокль Ильи Касатонова желтые, синие и красные горизонтальные полосы колумбийского флага на мачте «Эсмеральды» отчетливо вырисовывались на фоне серого неба над заливом Эллиота. Верткие, но мощные зелено-белые буксиры ловко маневрировали, подводя ржавое грузовое судно к причалу на сорок третьем пирсе, Буксиры напоминали танцоров кордебалета, окруживших стареющую, располневшую прима-балерину.
— Ты видишь его? — спросила Катя у Касатонова.
— Пока нет.
Катя беспокойно зашевелилась на сиденье машины и разгладила складки кашемирового пальто. Она предпочла бы соболью шубу, но не хотела привлекать к себе внимание. Американцы испытывают явную неприязнь к тем, кто носит теплые шубы из шкурок маленьких пушистых зверьков.
Глядя в бинокль, Касатонов изучал ряды грузовых судов, выстроившихся в ожидании буксирного транспорта.
На расстоянии двухсот ярдов от берега маленький вытянутый тральщик шнырял, закидывая сети, между коммерческими и буксирными судами. Тральщиком командовал сморщенный беженец из Вьетнама по имени Хонг Кэ.
Хонг был тайным агентом Вьетконга в Сайгоне, а теперь занимался своим ремеслом в Сиэтле, разве что отчитывался перед Ильей Касатоновым, а не Хо Ши Мином. В настоящий момент Хонг делал тоже самое, что и его босс, — искал одно грузовое судно из множества кораблей, заполонивших залив Эллиота.
Хонг внимательно вглядывался в шахматные клетки стальных контейнеров размером с машину, составленных на палубе колумбийского корабля. Вначале он не заметил голубые контейнеры с четырехбуквенной аббревиатурой Тайваньской компании морских грузоперевозок.
Глядя вдаль, Касатонов безмолвствовал.
— Ну, есть что-нибудь? — не выдержав, спросила Катя по-русски.
— Терпение, детка. Еще слишком рано.
Катя поджала пухлые губы, но промолчала, зная, что где-то здесь находится шпион Касатонова. Правда, неизвестно, где именно.
Тони Ли устроился на переднем пассажирском сиденье автомобиля, словно монах во время медитации. Он не подавал и виду, что слышит каждое слово, сказанное за дымчатым стеклом, отделяющим пассажира и водителя от русских, сидящих сзади.
Впрочем, ничего полезного для себя Ли не находил. Катя и Касатонов не отличались наивностью. Несомненно, они понимали, что их подслушивают, ибо говорили преимущественно по-русски. Ли предстояло позднее перевести запись.
Человек, который был достаточно глуп, чтобы не заметить очевидного, недолго протянул бы в мире «Гармонии», где не привыкли церемониться. А у Тони Ли было предостаточно сообразительности.
— Контейнеры — идеальное приспособление для контрабанды, — произнес Касатонов, разглядывая тральщик. — Безымянное, как яйца в курятнике.
— Потому их и досматривают, — возразила Катя. — Иначе как узнать, в каком компьютеры, а в каком маринованные овощи?
— Но вскрывают далеко не каждый контейнер.
— И все-таки риск…
— Мы сделали все возможное. Остальное довершит плотный график грузоперевозок. Слишком много стран. Множество контейнеров.
— И шпионов, — возразила Катя.
Касатонов пожал плечами.
— Со шпионами мы как-нибудь справимся, — заявил он.
— Если найдем их. А если кого-нибудь упустим?
Касатонов не ответил. Его внимание было приковано к тральщику, едва заметному среди рядов грузовых судов.
Наконец Хонг отдал приказ вытащить сети, словно неудачная ловля утомила его. Подойдя к ящику, стоящему на палубе, он вытащил оттуда большую голубую тряпку и несколько раз встряхнул ее. Затем, вытерев руки, он снова бросил тряпку в ящик.
— Он здесь, — по-русски произнес Касатонов.
— Это точно? — на том же языке отозвалась Катя.
— Да.
