– На меня почти не действует магия, сир. В том числе и магия иллюзий. Поэтому даже при работающем третьем артефакте я видел ауру этой женщины. Помните, что я нарисовал? Представляете, на что ориентировались люди герцога эль Соара, когда под видом слуг встречали гостей и старательно изучали не столько лица, сколько их ауры? Так вот, они ошиблись еще и потому, что сегодня аура нашей беглянки приобрела совершенно иной вид. Я видел ее дважды. Но лишь недавно сообразил, что раз уж на меня не действуют иллюзии, то такого не должно было случиться. Ауру можно исказить, приглушить, но, как сказала леди эль Мора, основные линии и узлы в любом случае останутся прежними. И раз этого не произошло, то получается, что и тогда и сегодня я видел не собственно ауру… Полагаю, это было воздействие еще одного, четвертого, скорее всего, темного артефакта, которого не было у наемников, но который был совершенно необходим той женщине.
– Почему ты решил, что он темный? – едва слышно уронил император.
Я поднял на него спокойный взгляд.
– Потому что другой на меня бы не подействовал. А это, в свою очередь, означает, что в действительности у той женщины нет никакой ауры, сир. Она – дарру, ваше величество. И четвертый амулет ей понадобился именно для того, чтобы это скрыть.
Уже под утро мне впервые за время пребывания на Тальраме приснился сон. Настолько яркий, что его даже удалось запомнить.
Я снова видел себя на ледяной равнине. Снова был одинок и растерян. А еще я был волком, вернее, волчонком, но при этом совершенно точно знал, что это именно то место, где мне следует быть.
Откуда пришло это знание, я не задумывался. Да зверю оно в общем-то и не нужно. Единственное, что тогда было важным – знать, что где-то там, за снежным бураном, осталась моя стая. И чувствовать, что рано или поздно братья обязательно за мной придут.
При этом я не потерялся, нет. Я действительно отстал от них, но сделал это по собственной воле. Не знаю, как и почему, но с этих бесплодных равнин в какой-то момент я услышал зов, и что-то в моей душе перевернулось. Я осознал, что это зов живого существа. Оно было где-то тут, спрятано под толстым слоем льда. Такое же одинокое, как я. Так же жаждущее тепла и света. И мне почему-то показалось, что мы с ним похожи. Даже нет, что мы – одно целое. Именно поэтому я без раздумий бросил стаю и со всех лап помчался на поиски того, кого искал, наверное, всю свою недолгую жизнь.
Это ощущение было так сильно, что на какое-то время поглотило меня с головой. Я рыскал по полю, засовывая морду едва ли не в каждый сугроб. Я скулил. Отчаянно разрывал лапами снег. Я звал его… Очень долго звал… И испытал невыразимое облегчение, когда тот, кого я искал, наконец-то ответил.
Я увидел его – крохотный золотой огонек, зависший над заснеженным полем. Яркий, манящий, нетерпеливо выстреливающий вперед тонкими лучиками. Я знал: он тоже меня ждет. И давно уже ищет так же, как я искал его.
Обрадованно рыкнув, я ринулся на свет, но в этот самый момент в другой стороне раздался еще один зов. Совсем слабый, едва пробившийся сквозь завывание вьюги… крик умирающего ребенка, молящего о спасении.
Я замер посреди метели, не зная, куда бежать и что делать. Мой огонек был так близко, что хватило бы одного прыжка, чтобы найти его и прижать к груди. Такой долгожданный. Прекрасный. Действительно мой…
Но вот рядом снова заплакал от бессилия чей-то детеныш, и я не смог не ответить. Не мог к нему не прийти. И не мог его бросить, как никогда не бросила бы меня родная стая.
Я с беспокойством покосился на огонек.
Но он ведь не уйдет, правда? Если он так долго меня ждал, если он действительно мой, то теперь-то уж точно никуда не денется?
Слабый крик прозвучал в третий раз, и я со вздохом бросился в ту сторону. Я знал: если поддамся слабости, то больше не смогу уйти от огонька. Мне непременно захочется забрать его с собой. В стаю. Чтобы быть только с ним и бежать вперед исключительно вместе. Вот только и жить спокойно уже не получится, зная, что мне с моим огоньком повезло, а кто-то своего так и не дождался.
Два длинных прыжка, взметнувшийся в небеса снег, короткий крик и… тихий облегченный вздох из-под разрытого сугроба.
Еще один огонек…
Серебристый. Красивый. Но не мой. Кажется, малыш запутался в прошлогодней траве и не смог улететь, ведь ему, в отличие от меня, на этой равнине не место.
