– Здесь холодно, – наконец сказал я, глядя прямо во мрак и надеясь, что смотрю в правильную точку. – Пусто и неуютно. Если честно, я думал, что столь влиятельная особа живет в куда более комфортных условиях.
– Комфорт нестабилен, мистер Шелби, – прозвучало из темноты.
Голос был странный. Он походил на перестук камушков в горной реке. Не женский, но и не мужской.
Неестественный.
– К нему не стоит привязываться таким людям, как мы с вами. Я чувствую, что ваш Зверь пробудился.
– Я справляюсь со своим ингениумом.
– Все мы так считаем, мистер Шелби. Хотим считать, пока не становится слишком поздно. Могу помочь вам, если хотите. «Якорь» – решение вашей проблемы.
Я облизал разом пересохшие губы:
– Благодарю, но мне нельзя проявлять слабость в данную минуту.
– Кто говорит сейчас вашим ртом, мистер Шелби? Ваша ускользающая логика или ваше подкрадывающееся безумие?
– Я пока не сумасшедший.
Мрак зашевелился, и я не смог угадать очертаний, глаза обманывали меня, делали все скрытое в тенях более крупным, чем оно являлось.
– Сумасшествие, мистер Шелби, слишком часто незаметно окружающим. Особенно когда оно становится нормой.
– Ингениум не норма.
– Пока. С каждым годом таких, как вы, появляется все больше.
– И большинство из нас погибает, не протянув и пары месяцев, – напомнил я ей.
– Пока, – вновь повторили мне. – Люди совершенствуются. Мы делаем маленькие шаги, осторожные, неуверенные, но движемся, а не стоим на месте. Идем через неизвестный лес, полный Зверей, и они пожирают многих из нас, но те, кто пройдут через чащу, будут знать безопасный путь и смогут помочь остальным.
– Вы избежали хищников и нашли дорогу из леса? – сделал я предположение.
Смешок был, точно камешки стукнули друг об друга.
– Я прошла весь путь. Но хищники увязались за мной. Как и за многими другими. Думаю, безумие все же слишком близко к вам, раз вы решили просить меня о таком.
– Но все же вы согласились принять меня.
– Я родилась в трущобах Риерты, мистер Шелби. Росла, жила, выживала и стала тем, кто я есть. Одна из причин того, что я все еще жива и что мое дело держится на плаву, – это способность остановиться и осмыслить ситуацию. Я не отметаю даже безумных предложений лишь потому, что хочу сказать «нет». Слово «нет» контрпродуктивно, оно не дает никакого движения, сковывает и лишает возможностей. Умные люди говорят, что нельзя тратить пули без веской причины. Я же считаю, что иногда проще потратить много пуль, чем сказать «нет». Последствия могут быть крайне плачевными для твоего бизнеса. Ваше предложение столь безрассудно необычно, что я готова узнать о причинах, побудивших вас решиться на такой шаг, как атака посольства Империи.
Я рассказал. И про старину Хенстриджа, и про Сайл, и про прибор. Старуха была не тем человеком, с которым стоило играть в недомолвки, если тебе требуется помощь.
– Почему мои куклы? В городе полно наемников, готовых на грязную работу.
– У искиров есть кадзе.
– Сколько?
– Как минимум одна.
– Если вы получите назад технологию, что вы планируете с ней сделать?
От ответа зависело довольно много:
– Моя цель – чтобы она не попала искирам. Оставьте ее себе, если угодно.
– Очень щедро.
– Отдавать то, что тебе не принадлежит? – усмехнулся я. – Не спорю.
– Дело в том, что для меня подобная технология бесполезна. В моей организации много талантливых людей, но среди них нет светил науки, которые смогли бы превратить проект в рабочую модель.
Я позволил себе улыбку, и она это заметила:
– Ваш повод для веселья ускользает от меня, мистер Шелби.
– Даже недействующий он представляет ценность. Такой человек, как вы, легко может превратить его в тысячи цинтур.
– Вы ошибаетесь насчет моей организации. Обогащение не является нашей основной целью, хотя деньги и дают возможности, которых лишены другие. Мы помогаем жителям Риерты, тем, кто живет выше канала Меча. Да, Старуха – власть в этих районах, да, мы ведем дела, которые нельзя назвать беспорочными. Но мы стараемся защитить их от несправедливого отношения правительства, даем им работу, в которой они так нуждаются, контролируем часть фабрик, просим некоторых аристократов не борзеть слишком сильно, помогаем семьям, лишившимся кормильцев, и тех, кого сослали в Старую Академию. Я руковожу людьми и иногда веду себя жестоко, но большинство знает, что без меня им бы было хуже, чем со мной, поэтому такие, как я, существуют и дальше. Я не трогаю юг, а юг не трогает север. Это очень шаткий баланс, тонко откалиброванный, чуткий механизм, который долго выстраивался на основе взаимных договоренностей, клановых связях, выгодах и угрозах. Вы видите лишь одну из тысяч сторон, что создают наш город. Здесь множество игроков, и у каждого свои интересы. А теперь вы предлагаете бросить в и так неспокойную воду связку взрывчатки. Слишком опасно для моего дела. Понимаете, что я хочу сказать?
– Понимаю. Вам надо найти покупателя, и это будет сильный игрок, скорее всего, какая-то из стран, заинтересованных в проекте. На вас обратит внимание государство.
