Она решила, что должна что-то предпринять. Она не может позволить этому человеку продолжать терроризировать город.
Она подошла к столу, за которым сидели мужчины.
– Простите, – сказала она, – я случайно услышала ваш разговор. Я тоже видела этого человека в маске.
Мужчины удивленно посмотрели на нее.
– Правда? – спросил один из них. – И что, он вам что-то сделал?
– Нет, – ответила Эмили, – но я чувствую, что он опасен. Я думаю, он хочет кому-то навредить.
– Тогда вам нужно обратиться в полицию, – сказал другой мужчина.
– Я уже обращалась, – ответила Эмили, – но они не воспринимают меня всерьез.
– Тогда вам нужно что-то делать самой, – сказал первый мужчина. – Найдите его и сдайте полиции.
– Но как я его найду? – спросила Эмили.
– Подумайте, – ответил мужчина, – где он может быть? Где он обычно появляется?
Эмили задумалась. Где он может быть? Где он обычно появляется?
Вдруг ее осенило. Переулок. Он появился в темном переулке.
Она поблагодарила мужчин за совет и вышла из кафе. Она решила вернуться в переулок и поискать хоть какие-то зацепки.
Она долго бродила по переулку, осматривая каждый угол и каждый закуток. Она искала хоть что-то, что могло бы помочь ей найти человека в маске.
И вдруг она увидела это.
На стене одного из домов была нацарапана надпись. Небольшая, едва заметная. Но Эмили сразу поняла, что это значит.
Надпись гласила: “Маска”.
Это была его метка. Его подпись.
Эмили сфотографировала надпись на свой телефон. Затем она продолжила поиски.
Она шла по переулку, внимательно осматривая каждую стену и каждую дверь. И вдруг она увидела еще одну надпись.
Она была нацарапана на двери заброшенного склада. Надпись гласила: “Игра началась”.
Эмили почувствовала, как ее охватывает страх. Она понимала, что он играет с ней. Он хочет, чтобы она нашла его.
Но она не собиралась отступать. Она собиралась найти его и остановить. Даже если это будет стоить ей жизни.
Полицейский участок гудел, как потревоженный улей. Телефонные звонки, стук клавиатур, приглушенные голоса, спорящие о деталях расследований, создавали непрерывный шумовой фон. Детектив Харрис, прислонившись к окну своего кабинета, рассматривал капли дождя, стекающие по стеклу. Город за окном казался серым и безликим, словно отражение его собственного настроения. Дело о человеке в маске, казалось, зашло в тупик.
После заявления Эмили, Харрис поднял старые дела о похожих нападениях. Он обнаружил, что за последние несколько лет было зарегистрировано около десятка случаев, когда жертвы описывали нападавшего в маске. Все они были связаны одной деталью: нападавший не грабил, не насиловал, не совершал никаких действий, которые можно было бы логически объяснить. Он просто нападал на людей, избивал их и исчезал, словно призрак.
Харрис не верил в призраков. Он верил в улики, в мотивы, в человеческую природу, какой бы грязной и извращенной она ни была. Но в этом деле не было ни улик, ни мотивов. Только маска. Белая, без выражения, словно символ пустоты.
В дверь постучали.
– Войдите, – сказал Харрис, не отрывая взгляда от окна.
В кабинет вошел молодой полицейский, лейтенант Дэвис. Он держал в руках папку с документами.
– Детектив, – сказал Дэвис, – я проверил все дела о нападениях, о которых вы говорили. Есть несколько совпадений. Во всех случаях жертвы описывают нападавшего в маске. И во всех случаях на месте преступления не было найдено никаких улик.
– Я знаю, – ответил Харрис, – это меня и беспокоит. Что-то здесь не так.
– Что вы имеете в виду? – спросил Дэвис.
– Я думаю, что это не просто случайные нападения, – сказал Харрис, – я думаю, что за этим стоит что-то большее.
– Например? – спросил Дэвис.
– Я не знаю, – ответил Харрис, – но я чувствую, что мы имеем дело с чем-то… необычным.
Дэвис посмотрел на него с сомнением.
– Вы думаете, что это дело связано с оккультизмом или чем-то подобным? – спросил он.
Харрис покачал головой.
– Нет, – ответил он, – я не думаю, что это связано с оккультизмом. Но я думаю, что это связано с чем-то глубоко личным. С чем-то, что этот человек пытается скрыть.
– Маской? – спросил Дэвис.
– Да, – ответил Харрис, – маской. Маска – это не просто кусок пластика или фарфора. Это символ. Символ того, что человек пытается скрыть от мира.
– И что же он пытается скрыть? – спросил Дэвис.
– Я не знаю, – ответил Харрис, – но я думаю, что это что-то очень темное. Что-то, что он не хочет, чтобы кто-либо увидел.
– И вы думаете, что мы сможем это выяснить? – спросил Дэвис.
– Мы должны, – ответил Харрис, – мы должны найти этого человека и снять с него маску. Только тогда мы сможем понять, что на самом деле происходит.
– И с чего мы начнем? – спросил Дэвис.
– Начнем с Эмили, – ответил Харрис, – она видела его ближе всех. Может быть, она вспомнит что-то, что поможет нам выйти на след.