Она продолжала осматриваться. Она подошла к сцене и посветила фонариком вниз.
И вдруг она увидела ее.
Маску.
Белую, без выражения.
Маска лежала на полу, словно кто-то ее обронил.
Эмили подошла к маске и подняла ее.
Она внимательно осмотрела маску. Она увидела, что на внутренней стороне маски нацарапано имя.
Имя было знакомым.
Эмили похолодела. Она поняла, кто скрывается за маской.
Это был…
Вдруг она услышала звук шагов.
Она обернулась.
В темноте стоял человек в маске.
– Ты нашла меня, – сказал человек в маске. – Да, – ответила Эмили, – я знаю, кто ты.
Человек в маске засмеялся.
– Ты думаешь, что победила? – спросил он.
– Я знаю, что ты совершил преступления, – ответила Эмили, – я сдам тебя полиции.
– Полиция тебе не поверит, – ответил человек в маске, – у меня есть алиби.
– Я докажу твою вину, – ответила Эмили.
– Ты ничего не докажешь, – ответил человек в маске, – ты умрешь.
Человек в маске вытащил нож.
Эмили отшатнулась. Она понимала, что ее жизнь в опасности.
Но она не собиралась сдаваться. Она была готова бороться до конца.
Театр погрузился в абсолютную тишину, нарушаемую лишь учащенным дыханием Эмили и глухим, почти бесшумным шагом человека в маске. Лучи фонарика, выхватывая из тьмы пыльные декорации, сломанные кресла и пугающе пустую сцену, создавали атмосферу клаустрофобии и смертельной опасности.
Маска, белая, безликая, казалась еще более пугающей в полумраке. Она была не просто предметом, а символом, отражением чего-то темного, таящегося в глубине души этого человека. Эмили сжимала в руке маску, найденную на полу. Она была холодной и гладкой на ощупь, словно отполированный кусок льда. На внутренней стороне маски, прямо под отверстиями для глаз, было выцарапано имя. Имя, которое она знала. Имя, которое привело ее сюда.
– Ты действительно думаешь, что сможешь меня остановить? – глухой, искаженный голос вырвался из-под маски. – Ты всего лишь… помеха.
Эмили попыталась взять себя в руки. Она знала, что ей нужна смелость, чтобы выжить в этой ситуации. Страх парализовал бы ее.
– Я знаю, кто ты, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я знаю, что ты делал.
Человек в маске шагнул ближе, нож в его руке блеснул в свете фонарика.
– Что ты знаешь? – голос стал еще тише, но в нем звучала угроза.
– Я знаю, что ты… – Эмили запнулась, называя имя, которое казалось ей сейчас самым страшным словом на свете. –…Дэниел.
Маска застыла. На мгновение, Эмили показалось, что он замер. Затем он рассмеялся, звук был холодным и безумным.
– Ты знаешь мое имя, – проговорил Дэниел, – но ты не знаешь ничего о том, что я пережил.
– Я знаю, что ты убивал женщин, – ответила Эмили, – что ты использовал маску, чтобы скрыть свою личность.
– Это было необходимо, – ответил Дэниел, – я должен был избавиться от этих… грязей.
– Грязей? – повторила Эмили, – ты называешь женщин грязями? Они были людьми!
– Они были… пустыми, – ответил Дэниел, – они не понимали меня, не принимали меня. Они были всего лишь куклами, которые можно выбросить.
– Ты болен, – сказала Эмили, – тебе нужна помощь.
Дэниел снова рассмеялся.
– Помощь? – повторил он, – мне не нужна помощь. Я сам себе помощь. Я сам себе судья.
Он шагнул еще ближе, нож был уже совсем рядом с Эмили.
– Ты должна умереть, – прошептал он, – ты знаешь слишком много.
Эмили поняла, что ей нужно отвлечь его. Она должна выиграть время.
– Почему? – спросила она, – почему ты это делаешь? Что заставило тебя стать таким?
Дэниел остановился. Он будто задумался.
– Ты действительно хочешь знать? – спросил он.
– Да, – ответила Эмили, – я хочу знать. Я хочу понять.
Дэниел опустил нож. Он сделал несколько шагов назад.
– Хорошо, – сказал он, – я расскажу тебе. Но ты должна понимать: это не оправдание. Это просто… объяснение.
Он прошел к краю сцены и сел на сломанное кресло. Эмили медленно приблизилась к нему, держа фонарик направленным на маску.
– Все началось много лет назад, – начал Дэниел, – когда я был еще ребенком. Я всегда был другим. Я был тихим, замкнутым, неуклюжим. Дети смеялись надо мной, издевались.
– Тебя травили? – спросила Эмили.
– Да, – ответил Дэниел, – меня травили. Они называли меня уродом, неудачником. Они не понимали, что я чувствую. Они не понимали моей боли.
– Это не повод для убийства, – сказала Эмили.
– Я знаю, – ответил Дэниел, – но тогда я этого не понимал. Я хотел, чтобы они страдали так же, как страдал я.
– Что было дальше? – спросила Эмили.
– Потом я вырос, – ответил Дэниел, – я пошел в школу, потом в колледж. Я пытался завести друзей, найти девушку. Но ничего не получалось. Я был отвергнут всеми.
– Ты не пытался обратиться за помощью? – спросила Эмили. – К психологу, к врачу?
– За помощью? – повторил Дэниел, – зачем мне помощь? Я сам мог себе помочь. Я сам мог разобраться со своими проблемами.
– Но ты не справился, – сказала Эмили, – ты стал преступником.
– Я просто начал видеть мир по-другому, – ответил Дэниел, – я понял, что все эти люди, которые казались такими счастливыми и успешными, на самом деле пусты. Они лгут друг другу, они предают друг друга. Они живут в мире иллюзий.